Чёртовы кресты
– Тимур Сергеич, когда дело это про метро начал копать, принёс коробку из института. Почти с боем её у одного профессора забрал. Согласно имеющимся данным, в этой коробке должен был быть архив и прочие документы по строительству московского метрополитена. Но оказалось, что ничего там толком нет. Совсем тонкое "дело" получилось: ни проектной документации, ни качественных фотоснимков, ни негативов – ничего. Из того немногого, что удалось найти, вырисовывалось вот что: в июне 1931 года на Партийном пленуме секретарь ЦК Лазарь Каганович продвинул решение срочно строить метро в Москве. И сразу же начались чудеса. Уже в ноябре 1931 года в Городском отделе проектов был создан и представлен проект всех линий метро. Срочно была утверждена первая очередь строительства – от Сокольников до будущего Дворца Советов. Это грандиозное здание высотой в четыреста семнадцать метров должно было стать самым высоким в мире на тот момент.
Лика слушала внимательно и не перебивала. Про метро она знала не очень много. Но восхищалась мозаиками в отделке и интерьерами станций. Московский метрополитен не казался ей помпезным, нет. Скорее величественным и славящим. Каждый канделябр, каждая колонна словно бы восхваляли труд советского рабочего.
– Место для строительства было выбрано со вкусом и даже некоторым пафосом: на месте храма Христа Спасителя. Проект строительства Дворца исполнен не был. Но Московское метро уже 15 мая 1935 года пустили в эксплуатацию. Пусковой объект включал в себя: 16 километров туннелей, 11 километров двухпутных линий; 13 станций; 14 поездов, не имеющих аналогов в мире.
Приняли, постановили и построили. Постройкой Московского метрополитена занималась организация «Метропроект». С мая 1932 года развернулись подготовительные работы. В работе принимали участие английские, немецкие и французские инженеры. В чём именно их участие выражалось, установить не удалось.
– Безымянные гении, не иначе, – поддакнул Тимур. – Не удивлюсь, если после окончания работ им выкололи глаза и отрубили руки. Говорят, в некоторых эпохах это было принято.
– Вы же шутите? – тихонечко пискнула Лика.
– Конечно‑конечно! Или нет.
– Не отвлекайте меня. Тут столько цифр и данных, что даже мне их тяжело запомнить. Дайте я дорасскажу, – завладев вниманием коллег, Андрей продолжил: – Одновременно с работами шло обучение строителей и технического персонала. Но кто и где обучал персонал? Тимур Сергеевич, ты не в курсе? Обучить может тот, кто сам умеет и знает, да? А таких спецов в Союзе не было. Откуда им взяться‑то?
– Ну… – Тим доел мороженое. – Вот смотри, шахтёры Донбасса принимали участие в строительстве. Они‑то уж точно знали, как копать. Бетонщики Днепрогэса, московские комсомольцы – всех подтянули. Пятьсот заводов за месяц освоили производство новой техники.
– Копать – это вам не метро строить. И сроки какие‑то фантастические. Какие пятьсот заводов? У нас на заводе высокоточных приборов третий год никак радары в производство запустить не могут, сплошная бюрократия, – Андрей только махнул рукой. – Никакой человеческой логики не хватит объяснить эти вот факты. Смотрите, что пишут: «Эскалаторы, вагоны, насосы, вентиляторы, рельсы, трубы, проходческие щиты, цемент, мрамор, гранит, полудрагоценные камни, стальной прокат, листовую медь и бронзовое литьё и ещё пару тысяч изделий стали поставлять через месяц». Через месяц! Да мне носки из Китая дольше идут.
– Ничего себе, масштабненько! – Лика с удовольствием слушала, какая‑то даже гордость за страну просыпалась.
– Неглинная, Яуза, Ольховка, Чечёра, Рыбинка, – перечисляя, загибал пальцы Андрей, – это только реки. А ещё на пути метростроевцев стояли дома, обычная городская застройка, плотная даже тогда, подземные коммуникации. Тем не менее, к пятому февраля тридцать пятого года была построена первая линия от Сокольников до Парка культуры. За восемнадцать месяцев, ребят! За восемнадцать! Вы вдумайтесь.
– Я‑то вдумался, не кричи. Не отвлекайся, рассказывай Лике, вводи в курс, – Тим был неплохим руководителем.
Направить неуёмную энергию гениального напарника в продуктивное русло у него получалось почти всегда. Погрешность на неконтролируемый выброс Тим держал в уме.
– А теперь, внимание, будет больно! – Андрей встал навытяжку и отчеканил: – Любые виды съёмок, включая самые простейшие камеры и фотоаппараты, были запрещены. Нарушителей расстреливали на месте.
Работа в тоннеле станции «Охотный ряд».
Лика ойкнула, но перебивать не решилась.
– Нет, ну несколько явно постановочных фото сохранились, – Андрей полез в телефон и стал показывать фото. – Вот тачки, вот строители, вот разводной ключ. Тимур Сергеич, вот у нас «Нива» наша есть, да?