Девятая стрела Хаоса

– Нет. Службу – это уж ты сам решай. Как по мне, то лишнее это. Отец сам решит – кто достоин близости Его, а кто нет. Для тебя другая работа есть.

– Слушаю.

– Пройдёшь по этой улице, – Шоров махнул рукой указывая направление: – До самого конца. Ориентир – отдельно стоящее здание белого кирпича. Вернее – его руины. Там снайпер их сидел – мы его ракетами накрыли. Меткий, сволочь был. И опытный. Троих наших к Отцу отправил. Рядом с руинами кусты есть – в них себе место устроишь. Почему не в руинах? – Упредил он мой вопрос: – Так на них сразу подумают и вдарят. А ты мне живой нужен.

– Прямо по улице, до руин белого кирпича и позицию в кустах, – повторил я задание: – Принято, брат.

– Хорошо. План такой. Мы, под прикрытием брони на них надавим. Они – побегут. И точно на ту прогалину, что перед тобой будет, выскочат. Ну а ты их и встретишь. А после – как хочешь. Можешь и отходную прочитать. Если захочешь.

– Принято, брат. – Киваю ему: – Оружие какое дашь? Я, увы, с пустыми руками.

– К чему привык?

– Пистолеты, огнемёт, – пожимаю плечами: – А так любому типу обучен. Разве что фехтование у меня того, хромает.

– Сильно?

– На обе ноги. Но я молюсь и тренируюсь, брат.

– Тренируешься, это хорошо, – кивнул Шоров: – Пистолеты, или огнемёт я тебе не дам – слабы они. Гранатомёт? – Он с сомнением оглядывает меня и с сожалением качает головой: – Не обижайся, жрец, но, боюсь, не сдюжишь ты. Плазму? – Подтянув к себе своё оружие, он показывает мне массивный, сплющенный с боков овал корпуса плазменной пушки: – Тут навык надо иметь. Перегреешь – рванёт так, что и ошмётков не останется. Так… Тяжёлый болтер, как и автопушка – отпадают. Тяжёлые, да и по площадям так себе. Хм… – Он было задумался, но миг спустя просиял и довольно щёлкнул пальцами – надо признать, весьма громко:

– А ты с грав‑ганом знаком?

– С гравитационным эмиттером?

– Эээ… – Было видно, что официальное наименование этого оружия его озадачило и я поспешил поправиться:

– С гравитационной пушкой, ещё именуемой грав‑ганом, знаком. Не шибко, правда – на полигоне пару раз стрелял, но в общих чертах – да.

– Отлично! – Подобрав с колен шлем, Шоров что‑то шепнул внутрь: – Ща принесут. С ним брат Торок ходил. Ну, пока его снайпер к Отцу не отправил. Уверен – с ним ты справишься. С оружием, – заржал он, радуясь своей шутке: – Со снайпером мы уже.

 

Ждать пришлось недолго – не прошло и трёх минут, как прибежавший брат сунул мне оружие и, пригибаясь убежал – последнее было не лишним – засевшие в лесу мятежники вели плотное наблюдение за поселением, не оставляя шанса проявившим беспечность.

Более всего грав‑ган походил на огрызок карандаша размером чуть меньше моей руки. Круглый, и словно гранёный корпус, тупой в задней части, был, словно заточенным спереди. Разве что грифеля не хватало – на его месте чернел провал, скрывавший эмиттерную головку. Пистолетная рукоять, короткий наплыв на месте цевья и небольшие грибки радиаторов по верхним трём граням составляли весь дизайн этого, не побоюсь сказать, загадочного оружия. Если с лазерами, болтерами и прочим всё было более‑менее ясно, то процессы, проистекавшие внутри корпуса грав‑гана, были далеки от понимания. Ходили слухи, что эта технология была получена от самого Хаоса, что несколько единиц были сняты с тел архипредателей, посмевших напасть на Отца, но я в подобное не верил. Сказки. Страшилки детские. А вот в то, что мудрые техно жрецы совершили прорыв, или получили откровение от Него – да, в это я верил.

Но, в любом случае, это было оружие и оружие это было благословлено – по корпусу тянулись письмена Святых Слов Его, дарующие повышение мощности и скорострельности.

– Ага, – перехватил мой взгляд Шоров: – Брат Торок его на мощность и скорострельность намаливал. Значит, смотри, – принялся он пояснять: – Режимов здесь несколько. Одиночные выстрелы – броню ломать, тебе не надо. Мятежники без неё. Разрывной выстрел – тоже не пойдёт – радиус поражения мал. Ну, трёх‑четырёх зацепишь, а там их толка будет. Не. Тебе вот этот режим нужен – Мясорубка, – показал он на кнопку, чуть более вытертую, чем остальные. Вщёлкни её перед стрельбой и пали. Тут даже целиться не надо – на толпу навёл и спуск жми. Только не увлекайся – перегреть можно.

– И что тогда? Рванёт? – В памяти всплыли особенности работы плазменной пушки, рассказанные им же.

– Не, – отмахнулся Шоров: – Просто заглохнет. Ждать, пока остынет придётся. А это время. – В его шлеме что‑то пискнуло и он, поднеся его к голове прислушался.

– Всё, жрец, – приподнялся он, надевая шлем: – Броня прибыла. Выдвигайся на позицию и жди – сообщу, как побегут.

– Погоди, – качнул я грав‑ганом: – Мясорубка? Это что? Не помню я такого режима.

– Увидишь, – качнул он головой: – Сам всё увидишь, жрец.

 

Запись номер МХХР‑24‑ССВА‑023

 

Не заметить указанный Шоровым ориентир было просто невозможно – торчавший посреди выжженного пятачка, обломанный белый зуб, невысокого, как и всё здесь – в два этажа, строения было просто невозможно. Чем этот дом был раньше, сейчас понять было решительно невозможно – братья, обозлённые смелостью снайпера, прошлись по нему весьма плотным огнём, оставив внутри только спёкшийся в шлак пепел. Но я и не гадал – не до того было.

До руин было с сотню метров и всё это расстояние я прополз на брюхе, вжимаясь всеми силами в землю, нещадно давя попавшиеся на пути стебельки травы и цветов.

Есть! Первый участок преодолён и, става Тебе, Отче, незаметно!

Не иначе как сменил ты гнев свой на милость, дланью своей прикрыв меня.

Вознеся короткую молитву, чуть приподнимаюсь, выискивая кусты, о которых говорил десантник. Их тут много – на поле, отделяющим руины от леса вижу сразу несколько и один из них привлекает своё внимание кажущейся редкостью своих веток. Вот туда мне и надо – если что, то палить мятежники, прежде всего по руинам начнут, посчитав, что именно там, под прикрытием стен, сидит их обидчик. Поняв, что ошибаются – перенесут огонь на самые жирные и густые – продолжая следовать своим умозаключениям, ну а мои, те, что я выбрал, привлекут их интерес в самую последнюю очередь. Где ж там прятаться? И по вспышкам выстрела им меня не найти – грав‑ган тем и хорош, что почти беззвучен и невидим. Так, лёгкая сиреневая вспышка у среза – не более того. Если ночью её ещё можно заметить, то днём, при таком солнышке как сейчас – практически невозможно.

Так что – молимся и ползём дальше.

В том, что мятежники здесь есть я и не сомневаюсь – лёгкий ветерок, тот самый, что прежде доносил до меня то цветочные ароматы, то чад копоти, помог и в этот раз, принеся запах табачного дыма.