Девятая стрела Хаоса
А значит, тряхнув головой отгоняю неприятные мысли, мне путь один. На стадион.
Приказа исполнения ради.
Да и кто его знает, что там внутри – хоть такая вероятность мала, но вдруг там наши под прицелами стволов сидят? И тогда я, высвободив их из‑под пяты захватчиков, спасу.
А объявив над ними протекторат Инквизиториума – такие полномочия у меня есть, вполне смогу эвакуировать хоть кого‑то с планеты, сделав людей неподвластными приказам Лорда. Понятно, что во второй раз это не прокатит – но хоть кого‑то смогу? И так же понятно, что меня, после такого трюка, вышибут отсюда моментально, присовокупив, для скорости, дружный пинок высоких ступней. Это я о Примархе и Лорде. Об обоих, лордах.
Угу.
И, как следствие – конец моей карьере. Буду до смерти накладные в архиве перебирать.
Плевать. Зато душу и совесть не запятнаю.
Решено.
Так и поступлю.
Приняв решение и решив не тратить силы на молитвы – и так ясно, что Лик Его не сюда смотрит, отлипаю от стены и, перешагнув через убитого, осторожно выглядываю из‑за угла.
Да. Шоров был прав – громаду стадиона, доминирующую над строениями, не заметить сложно.
И так же сложно не заметить пристройку входа – ту самую, небольшую полусферу, что высвечивал на плане мой сервитор.
И уж совершенно, решительно и прочая‑прочая‑прочая – невозможно не различить две огромные металлические фигуры, стоящие перед входом в пристройку.
Запись номер МХХР‑24‑ССВА‑034
Боевой костюм «Кризис», в памяти тут же начали всплывать знания, вдолбленные в голову на долгих и, надо признать, весьма интересных лекциях, которые нам читал брат‑инквизитор Собеус, отвечавший в училище за ксенотехнику.
Передо мной, словно наяву появился лекционный зал с проектором, над которым висела объёмная модель боевого облачения Тау.
– Экипаж – один воин касты Огня. Ветеран! – Собеус, многозначительно поднимает вверх указку чёрного дерева: – Прошедший не одну компанию. Учтите это! Бронирование – отличное, вполне на уровне силовой брони Боевых Братьев. Вооружение – разнообразное. По сути, – указка очерчивает дугу около одной из рук, где над трёхпалым манипулятором виден цилиндрический корпус чужого оружия: – По сути, «Кризис», есть модульная платформа, вооружение которой устанавливает сам пилот. Плазма, аналог нашей мульти‑мельты, огнемёты, ракетные установки, пулемёты – синекожие, надо отдать им должное, весьма творчески подошли к теме убийства ближних, что, – он делает паузу и внимательно смотрит на нас – курсантов, дремлющих над своими конспектами: – Что лишний раз наглядно демонстрирует ложную сущность их породы. Вдумайтесь! – Резкий окрик лектора заставляет даже самых сонных широко открыть слипающиеся глаза: – Декларируя тезисы так называемого «Всеобщего Добра», или такого же, всеобщего «Блага», сия раса наизобретала горы устройств для смертоубийства! Ложь – налицо! – Его указка торжествующе рубит воздух, уподобляясь мечу: – Запомните, курсанты! Вдолбите в свои тупые головы! Все чужаки – враги! Такова их природа – полная греха лжи. А ложь всегда идёт рука об руку с тьмой Хаоса! Помните об этом! Не лгите, сберегая свои сердца и души от Тьмы! Говорите открыто, чистой правдой посрамляя замыслы иных и разрушая их намерения.
Стоявшие по сторонам от входа Кризисы пошевелились и видение юности пропало, растворившись в поднятой прибывающим аппаратом, пыли.
Эту машину я узнал сразу – пехотный транспорт Тау. Неплохо бронированный корпус, две мощных турбины у кормы, позволявшие ему летать и вместительное чрево, где мог разместиться отряд воинов, числом до дюжины.
Интересно…
Подобно тому незадачливому солдату, чей труп сейчас лежал за моей спиной, опускаюсь на одно колено. Интересно – это они подкрепление пригнали, или…
Или.
В круглом проёме откинувшегося бортового люка появляется закутанная в свободные одежды фигура.
Этериал!
Интересно – это тот самый, что с флагмана речь держал?
Оптика позволяет мне в деталях рассмотреть его бледно синее, плоское и безгубое лицо, но дать утвердительный ответ – тот это чужак, или нет – не могу. Для меня они все на одно лицо.
Фигура, меж тем, сойдя на землю по откинутому люку, подходит к Кризисам и, прижав к груди руки с зажатыми в кулаках какими‑то палочками, или жезлами, кланяется.
Ответный жест машин – руки с оружием скрещиваются перед грудью, и Этериал шагает внутрь пристройки, исчезая из вида.
Так.
Здесь мне не пройти. Шлёпнут. Едва я на открытом месте появлюсь. Или нет? Всё же – концепция Добра? Убрать молот за спину, руки на виду держать и вперёд, распевая псалмы о мудрости Его? Метров на двадцать подберусь, а там – прыжок и, сразу, по приземлении, молотом одному – хрясть! Разворот и второму!
Хех.
Геройская картинка прорыва развеяло появление третьего Кризиса, вышедшего откуда‑то из‑за здания. М‑да… Три – не вариант. Да и не будут они мои псалмы слушать. Вот я бы – стал?
Представляю себе картину как ко мне, стоящему на посту, направляется Этериал, громко проповедующий о догматах «Всеобщего Блага». Ага… Проповедничек.
С двух рук, из обоих болт‑пистолетов, очередями!
Щёлк!
Смена опустевших магазинов и новые очереди рвут окровавленную кучу тряпья, бывшую только что чужаком. Только так! Ещё и гранату бы закинул – для верности. Ибо нет истины иной, кроме той, что от Него исходит.
М‑да. В лоб, с песнопениями – не вариант.
Попробовать другой вход? Не думаю, что там никого нет, да и часового скоро хватятся. А мне, по понятным причинам, в этот момент лучше подальше от тела оказаться.
Вариант один – отступив на несколько шагов разглядываю строение. Ещё несколько шагов назад, короткий разбег, прыжок и турбинка, закреплённая на моей спине, возносит меня на плоскую крышу, откуда открывается прекрасный обзор и на Кризисы, замершие у входа, и не небольшой отряд пехоты Тау, выходящий из‑за края стадиона.
Успел! Здесь меня искать только в самом последнем случае будут.
