Девятая стрела Хаоса

– Мы в твоей власти, – он протягивает ко мне пустые ладони: – Великое Благо оказать услугу ближнему своему, не требуя ничего взамен. Но ты напряжён. Расслабься, слуга Золотого Бога.

Над пустыми ладонями возникает собранный из сотен, если не тысяч, белых пылинок, шар. Голова Этериала чуть наклоняется к нему, он дует на блестящую сферу и та, немедленно взрывается, оставив после себя с десяток крошечных торнадо. Ещё миг и их изгибающиеся тела закручивают свой танец вокруг моей головы.

Как тяжёл молот…

Перехватываю его двумя руками, примериваюсь – синемордого надо одним ударом валить и всё вокруг скрывается во тьме.

Кажется, я падаю, или лечу куда‑то. Кто‑то придерживает меня за плечи, что‑то щёлкает – звуки похожи на замки брони, ещё немного и я, чувствуя освобождение от тесной скорлупы доспехов, погружаюсь в тёплую воду невесомости, баюкающую меня на своих ладонях.

Спи. Отдыхай.

Кто это говорит – не знаю, да и не важно.

Сон. Отдых. Небытие…

 

(КОНЕЦ СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 3 – планета Гаррас Семь)

 

(НАЧАЛО СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 4 – борт корабля Этериала. Классификация Империума – «Посланник». Пространственное расположение неизвестно)

 

Запись номер МХХР‑24‑ССВА‑037

 

Пробуждение было резким как удар ножа.

Раз – и ты понимаешь, что всё. Тело пробивает холодом и всё то, что было прежде, отсечено.

Так было и у меня. Короткая судорога боли и в мои распахнутые глаза вливается мутный свет. Я вишу в каком‑то мягком и податливом составе.

Как в варенье, – проскакивает неожиданная мысль и я ей радуюсь, понимая, что жив и могу мыслить. А пошевелиться? Руки и ноги послушно подчиняются командам, пусть и с трудом, но преодолевая сопротивление вязкой среды.

Хорошо.

 

На лице – прозрачный колпак, отделяющий меня от этого…геля? Варенья? Масла? Субстанция жирная, это я определяю по тому, как скользят мои пальцы касаясь друг друга. Попробовать выплыть наверх? А где он, этот верх? Тяжести нет. Как определить, где верх, где низ?

Спокойно. Не бояться. Страх убивает. Страх равен смерти и всегда идёт перед ней. Надо пропустить его, позволить пройти сквозь себя и тогда смерть отступит, встретив…

Нет. Привычная, прочно вдолбленная в голову литания, не приносит былого облегчения.

По сковывавшей меня массе проходит дрожь и гель начинает распадаться, превращаясь в воду. Секунда и тёплый поток подхватывает меня неся в своём лоне.

Куда?

 

Безразлично. Его тёплые струи приятно гладят тело, отбивая всякое желание думать.

Да и зачем? Хорошо же.

Что‑то упирается мне в спину и поток пропадает, оставив меня лежащим на широком овале непонятного, но мягко‑упругого материала.

Влажный «чмок» и колпак маски отлепляется от моего лица. Выпростав прямо из прозрачного тела множество словно студенистых ножек он отползает к краю овального ложа, да, пусть будет ложе, и пропадает из виду.

 

Ложе.

Подобрав ярлык к предмету, на котором я лежу, чувствую облегчение. Успех следует развить, и я обвожу взглядом пространство вокруг.

 

Комната.

Невысокая, но какая‑то округлая – моим глазам не за что зацепиться, и они скользят по равномерно и одинаково светлым, словно освещённым изнутри стенам, переходящим в потолок и пол.

Комната. Странная, но ничего особенного.

Страх, поняв, что добыча исчезает, бросается в атаку.

Ты заперт! Тут нет дверей! Сейчас свет погаснет и из стен полезут… Кто именно полезет – нашептать ему не удаётся. Одну из стен рассекает более светлая полоса и в проёме показывается, тощая синяя фигура в свободных одеждах.

– Эт… Этериал? – Пытаюсь сесть, но руки скользят, и я трепыхаюсь на ложе, словно опрокинутый на спину жук. Горло начинает саднить от обилия шипящих звуков, покидающих мой рот, и я осознаю, что говорю не на привычном мне общеимперском.

– Этериал? – Синелиций кривит свой безгубый рот в подобии усмешки: – Нет. Я из касты Воды. Я переговорщик, и, что сейчас первично, целитель.

Перед ним возникает прозрачный, бледно зелёный экран и он начинает рассматривать что‑то невидимое мне.

– За связки не беспокойтесь, – отрывает он тёмные глаза от экрана: – Они привыкнут к звукам языка Добра. Вы выучили его пока спали.

– Я? Вы… – Кашель прерывает меня, и я принимаюсь массировать горло: – Вы копались в моей голове?

– Нет. – Врач, вполне по‑человечески, пожимает плечами: – Зачем? – Его взгляд возвращается на экран: – Мы сняли мышечное напряжение, убрали стресс и перегрузку нервной системы, очистили организм от токсинов.

– Что? – Перекатившись к краю ложа, сажусь, свесив вниз ноги: – Осуждённый на смерть должен предстать перед палачом здоровым?

– На смерть? – Его глаза нацеливаются на меня: – Я не в курсе. Этериал, – его голова склоняется в почтительном поклоне: – Попросил вас подлечить, что я с радостью и проделал. Не думаю, чтобы он так заботился о вас, будь вы приговорены. Он мудр и ничего не делает зря.

– Я его увижу?

– Да. Как он пожелает. Пойдёмте, – Тау показывает рукой на начавшую наливаться светом щель: – Я провожу вас в вашу каюту.

– Погоди, – спрыгиваю на пол и встаю, прикрыв срам руками: – Мне что? Вот так идти?