Девятая стрела Хаоса

Отдельной темой шло повествование о моём пленении и о том, как Совет Этериалов меня раскаяться заставил. Если, слушая вторую часть я молчал в тряпочку – за неуважение Этериала здесь кончали на месте, то вот над первой частью я ржал во весь голос.

Ещё бы!

Послушать их, так я, впав в боевое безумие, сам‑лично вырезал несколько кораблей, экипажи которых были недостаточно усердны в восхвалении человеческого божества. После, перейдя на планету, я принялся истреблять местных.

Угу. По той же причине.

Да так в этом преуспел, что Этериалы, те, что наши, послали зов Этериалам, тем что синие. Мол‑де спасайте‑помогайте. Священное безумие. Редкое и неизлечимое,

Синемордые, полные любви в ближним, откликнулись. Прибыли, начали за мной охоту – причём объединив силы с боевыми братьями. Их, братьев, я тоже того.

Угу.

Перебил. Легион, или два – тут слухи расходились. Убил и нескольких воинов огня, наслав на них холод.

Как наслал? Чем?

Ну… Это не ко мне вопрос. Наслал, заморозил, и на части, голыми руками, разорвал. Точка. Продолжаем с новой строки.

 

Этериала, того, что синемордый, это расстроило, да так, что он, отложив все дела, самолично на планету спустился. За мной, разумеется.

И прежде всего, он меня моей ледяной способности лишил. Как? Вопрос не по адресу. Синего Этериала встретите – спросите, авось расскажет.

Ну а как я замораживать всё вокруг перестал, то мы в рукопашную сошлись. Он – с копьём своим, я с куском скалы, к стволу дерева, прикрученным.

Чем прикрутил – не скажу. Да и знал бы – не сказал, такие тайны дорогого стоят.

И фехтовали мы… Долго, в общем дрались.

Тут я вынужден пояснить – фехтование здесь, есть вещь сакральная. Только Этериалы умеют, повергая зрителей в состояние шока каждым взмахом своих копий. Как по мне, то фехтуют они так себе – где‑то чуть выше моих навыков, но, как вы понимаете, об этом я молчал. Святые они здесь. Вот как есть – святые, чья воля стоит намного‑намного‑намного всех правил и законов.

Но я отвлёкся.

Хотя и рассказывать то нечего. Дерево моё он перерубил, камешек мой, меня по головке – тюк, я – брык. Шлем‑то, я раньше сбросил. Как и всю броню – священный экстаз, он такой, да.

 

Ну а потом, на Совете, меня три десятка дронов удерживали. А то бы я и Совет, того, оприходовал. Сексуально. Это у меня после каменюги, сдвиг образовался. Но, думаю, виной тому мой экстерьер был. Который Тау в душе общем углядели. У местных‑то, ну, хозяйство, внутри спрятано и наружу только при деле вылезает. Ящеры же. А у меня – всегда на виду, снаружи, то есть. А значит – я постоянно готов к этому самому и, кхм., как следствие – озабочен. Прошу простить за такие подробности.

 

В общем, удержали меня дроны, а Совет – успокоил. Психику почистил, грязь от тяжёлой работы, снял. Ну а я, прозрев и успокоившись, раскаялся, и, в знак благодарности и искупления вины за убитых, выпросил себе такую службу.

Бред?

Ха! Это вы про мои интимные похождения не слыхали! Хоть Тау и хладнокровные, но фантазия у них работает – мама не горюй!

 

О! Сигнал на построение. Сейчас на ужин пойдём.

Прерываюсь – сами знаете, у солдата мало радостей и не след пропускать их.

 

Запись номер МХХР‑24‑ССВА‑041

 

Отче!

К Тебе, на золотом Троне восседающему, обращаюсь я. Испытания, что ты, на главу мою грешную, насылаешь, переношу я с честью, не давая…

К демонам!

Молитва не шла. Не снисходило на меня то блаженное чувство озарения и единения с чем‑то великим и непостижимо прекрасным. Никак не сходило.

А я – старался. Молился на корабле, молился, уединяясь в своём закутке – но ничего не помогало. Скорее даже вредило. Ибо как иначе можно было понять происходящее? Ну, допустим, отвернул Он свой лик от меня. Что ж, бывает. Грешен я и всё такое. Но ведь кто, как не Он призывал грешников к раскаянию? А я каялся. Всем сердцем. Но – безрезультатно. Можно было подумать, что здесь, в пространстве Тау, Его власть, прежде казавшаяся мне столь же безграничной, что и наша вселенная, просто блокировалась Этериалами.

И, что самое поганое, это походило на правду.

Пропаганде верить нельзя. Это факт, с которым сложно не согласиться. Но вот слушать её, отсеивая на решете анализа наносной мусор – нужно. И тогда, когда вся лживая грязь будет унесена прочь, тогда перед вами откроются редкие блёстки правды, открывая терпеливому старателю истинное положение вещей.

Так было в Империуме, так было и здесь. Этериалы, уж не знаю, как, но блокировали все эманации, растекавшиеся по вселенной. Без разницы – были то проявления тёмных сил Хаоса, или светлые волны, исходившие от Его Престола. Не все, конечно. Помните, я говорил, что нет‑нет, да и рождались дети, восприимчивые к варпу? Что‑то, какие‑то крохи, проходили сквозь их защиту, но то были именно крохи, капли и дымка, не имеющая сил оказать влияние на всю расу.

С одной стороны, это было хорошо – кто же против подобной защиты от Хаоса? А вот с другой, с блокированием Его сил, ситуация выглядела недобро. Не по тому, что я уж очень страдал, без единения с Ним.

Хотя события на Гаррасе Семь и подточили здание моей веры, но только подточили, не сумев покрыть фундамент сетью опасных трещин. А вот сейчас, наглядно видя торжество чужого учения над привычными догматами, моя вера начала опасно крениться. Как? Как могли синемордые, едва‑едва вылупившиеся из скорлупы своей планетарной стадии, противостоять Ему, покорившему всю галактику и загнавшему Богов Хаоса вглубь Ока Ужаса? Разве может что‑то противиться Его воле?

А вот, оказывается, может.

И не только противиться, но и вытаскивать граждан Империума из‑под топора, воздетого, кстати, именем Его. Вызов Ему? Несомненно. Но, простите, где немедленная кара? Нет её.