Девятая стрела Хаоса
– Шас‑о Инк! – голос нашего Шас‑вре колеблется от волнения и он, в нарушение своих же принципов, называет меня и по званию, и по имени. Да. Я попросил, чтобы меня звали «Инк» – сокращённо от инквизитора. Почему так? Ну не хотелось мне, чтобы их безгубые рты, шипя и кривясь, произносили имя, данное мне родителями. Считайте это блажью свихнувшегося человека, если вам так легче.
– Шас‑о Инк! Цель! Что это?!
Хм… Ты, ветеран и не знаешь? Впрочем… С орками тау пересекались мало. Был вроде один генерал, Фарсайт, вроде. Вот он да, много зелёных покрошил.
– Шас‑вре. Говорит Шас‑о Инк, – не отказываю себе в удовольствии лишний раз напомнить сержанту о своём звании и имени: – Банка Смерти. Еще это называют КиллаКан. Орочий ходун. Бронирование лёгкое, по меркам бронетехники, разумеется. Вооружение. Эмм… Да вы и сами видите – силовая клешня и циркулярка. Рукопашник, короче.
– Шас‑о Инк! Уничтожить сможете?
– Приложу все усилия, Шас‑вре, – говорю это не кривя душой. Эта жестянка, дойди она да нас, выпишет смертный приговор всем, до кого дотянется. Если её вскрывать. То только плазмой, ракетницей, или, если вы достаточно опытны в рукопашке – силовым молотом, уворачиваясь от щёлкающих когтей клешни и визга диска циркулярки. Но увы, у меня ничего из этого нет, а значит… А значит выкручиваться будем чем имеем.
Совмещаю кружок прицела с узкой смотровой щелью.
Выстрел!
В тот миг, когда мой палец выбирает свободный ход, нога уродца подгибается, угодив в рытвину и его туша клонится вперёд, уводя тёмную полосу смотровой щели из‑под прицела.
«Скотина! Нашёл место» – Рычу я не задумываясь, что на это скажет Шас‑вре, требующий от нас отбросить эмоции в бою.
Взз‑з‑ззз–ззз!
Выпущенный мной огурец бьёт в выпуклую верхнюю крышку КиллаКана и прорубив в ней глубокую борозду, рикошетит, сбивая толстые, закопчённые трубы за спиной уродца.
Ходун замирает. Бессмысленно сводя и разводя клешни. Оглушён?! Возможно.
Трясущимися руками хватаю заряд и подношу его к загрузочной щели. Быстрее… Быстрее же! Пока то зелёное, что сидит внутри, не очнулось!
«Пьюк!»
Выдыхаю и медленно навожу кружок прицела на щель. Чуть придавливаю спуск и колечно начинает наливаться ярким синим цветом. Так… Теперь баллистический вычислитель должен просчитать траекторию. Что же долго‑то как! Ну! Тау! Что ваша хвалёная электроника так тупит?! Сейчас же орк внутри очнётся и…
Кружок прицела начинает пульсировать, подтверждая окончание вычислений и я, затаив дыхание, плавно и нежно жму спуск.
Выстрел!
Попал? На экранчике ничего не меняется. Демоны! Отродья Хаоса! Вы, что ли наколдовали промах?!
Из смотровой щели выплёскивается поток чёрной крови и я, разом обмякнув, сползаю по камню вниз, хватая ртом, внезапно закончившийся в шлеме воздух.
– Шас‑о! – слышу голос сержанта: – Инк! Отличный выстрел! Доложу Этериалу о тебе отдельно!
– Моя стараться, начальника, – отвечаю в духе орков, и секция взрывается дружным смехом, переходящим в поздравления.
Затишье.
После уничтожения КиллаКана проходит более десяти минут, но кусты, те растерзанные остатки, что скрывают вход в ущелье, неподвижны.
Ко мне подходит Шас‑вре, сдвигая на затылок шлем.
– Будешь? – В его трёхпалой клешне зажата мутно белая макаронина местного наркотика. Лёгкого, не сильнее наших сигарет, и высочайше не рекомендованного. Этериалами.
– Не, – сдвигаю шлем, качая головой – меня эта дурь не берёт. Вот от стаканчика коньяка я бы не отказался. Хотя нет, вру. Какая сейчас выпивка. Бой не окончен. Говорю об этом сержанту и тот, закинув в рот треть макаронины, смотрит на меня с удивлением.
– Думаешь ещё полезут? После этого? – Обломок макаронины обводит поле, заваленное грудой тел, посреди которой чадит опрокинутый ходун.
– Мы же их вон как раскатали.
– Полезут. Это орки. Им плевать на потери. И ты знаешь, – отцепив флягу, плещу себе в лицо пригоршню холодной воды: – Что‑то я не заметил, чтобы орки, как нам Этериалы сказали, передрались по пути.
– Ты сомневаешься в их мудрости?
– Скорее уверен в отсутствии опыта дел с зелёными. Что, – не даю его возмущению разрастись: – Вполне нормально. Это нам, людям, часто с ними пересекаться доводилось.
– Допустим, – он немного смиряет свой начавший было зарождаться гнев: – И что ты предлагаешь?
– Уходить.
– Нам приказано стоять здесь! И пока мы успешны!
– Это пока. Смотри, – киваю на поле: – Первыми шли бойзы. Так, лёгкая пехота. Мясо. После – шагоход. Это уже серьёзнее. Третья волна мощнее будет. Проси подкреплений или отводи парней. Не сдюжим.
– Так может говорить лишь существо, не познавшее мудрости Высших! – Шлем опускается на лицо, завершая неформальное общение.
– Шас‑о! Стоим на позиции! Решение Этериалов, приславших нас сюда, верно, ибо истинно!
«Как скажешь», – бормочу себе под нос и сделав глоток воды, опускаю шлем.
Запись номер МХХР‑24‑ССВА‑045
Движение за обломанными кустами притягивает меня к прицелу – там, ещё пока неразличимое в деталях, ворочается нечто огромное. Миг, и давя уцелевшие ростки, из ущелья появляется крупная фигура, заставляющая меня нервно прикусить губу.
Бочкообразный корпус, воздетая к ржавому небу рука‑клешня, толстые, массивные ноги… Что? Ещё один КиллаКан?
Походу, та же мысль рождается и в голове Шас‑вре:
– Человек! Приказываю уничтожить этот Кун!
