Дневник другого измерения

Да, Павел Саркисович говорил, что Андреев наведёт справки, а потом позвонит и скажет, кого нужно искать. Но даже, будучи молодым и не опытным сотрудником полиции, Алексей понимал, что в Новгородском военкомате невозможно будет получить сведения о сослуживцах Коржова Михаила. Нет, конечно, военкомат может и даст подобную информацию, но на это может уйти несколько недель. Вряд ли списки воинских частей, принимавших в участие в первой Чеческой войне, будут оцифрованы и внесены какие‑либо электронные информационные базы. Скорее всего, подобный запрос будет обрабатываться вручную, путем перелистывания сотен томов номенклатурных дел. Поэтому Мамаев, просто не мог не знать и думать по‑другому, и не должен был отправлять в командировку сотрудника только по тому, что потерпевшего, на кануне его гибели, посетил, приехавший якобы из Брянска, не имеющий ни фамилии, ни имени, сослуживец. Да и кем является тот обгорелый труп, обнаруженный в квартире Коржова, еще не известно. Может быть, это и есть тот неустановленный сослуживец из Брянска.

Конечно, благодаря дневнику, Брянцев уже узнал, что на Брянщине ему нужно будет найти Леонида Дробыша и опросить его. Но, даже зная имя и фамилию человека, не так уж и просто его отыскать, тем более в незнакомой местности.

Ещё один вопрос, на который нужно было найти ответ, так это, кем велись записи в дневнике. Там фигурировало несколько человек по имени Михаил, а имя автора, пока в тексте не засветилось.

Алексей достал дневник и открыл его.  Оказалось, что фотография Женьки, лежала как раз между теми страницами, где он прекратил чтение.  На этих страницах рассказывалось о событиях, происходивших шестого ноября, когда мусорным дымом заволокло вагон.  А продолжение, начиналось с девятого ноября, где был уже незнакомый для Алексея текст: “Вагонная жизнь закончилась, началась полевая…”

 

Глава 7. Из дневника: «Полевой лагерь».

 

9 ноября.

Вагонная жизнь закончилась, началась полевая. Оказывается, здесь и гор‑то толковых нет, они холмы какие‑то.

Наш батальон разместился в чистом поле, в километрах десяти от Хасавюрта. Вокруг, всё выглядит безжизненным, под ногами сухая трава и колючки.  Бронежилеты и каски   не снимаем, ночью курим в кулачек, маскируя огонёк сигареты.  А военные из Калужского батальона над нами прикалываются.

– А чего вы на, в бронниках ходите на, – Спросил у меня один загорелый Калужанин. Они здесь, все черные как негры, не то, что мы – поганки бледные.  –  Боитесь на? Нечего тут бояться на.  Здесь месяца три уже не стреляли. Так…, только старшину пьяного со второй роты, снайпер подстрелил на, и то не насмерть. Так это было месяц назад на.  Снимите, не парьтесь на…

– Да я бы и рад, – Пожимая плечами, ответил я. – Мне броник‑то, положить просто не куда. Оставишь без присмотра и не увидишь его больше, да и шакалье наше бычиться.

– Да кому нужен твой бронник на…, этого добра здесь навалом, через неделю сам выбросишь, а потом себе другой найдешь на…

Но, броник, я не снял.

Вчера и сегодня ставили палатки. Командиры сказали, что это временно. Когда Калужский батальон съедет, мы займем их место.  Но, когда они уедут, никто не знает, так как в очереди на погрузку в эшелон, они стоят последними.  А там, на вокзале, скопилось около десятка разномастных частей и подразделений.

Видел Калужские бэтры, те самые, что мы должны получить в наследство. Ходил смотреть на них, вместе с Пескарем.  Это гробы на колесах, не иначе. Они даже по форме, чем‑то гробы напоминают. Оказывается, что у двоих БТРов, стуканули движки и их забирают в Калугу. Третий БТР на ходу, но только заводится с толкача. Его‑то нам и собираются впарить. Только вот не знаю, кому это «счастье» достанется. Но скорее все мне, то есть моему расчёту. Мы же, как ни как – расчёт №1.

Этот БТР, весь грязный и облезлый, на борту заляпанная надпись: «Ф‑115». К тому же, в нем одного аккумулятора не хватает. Я так понял, что аккумулятор пропили кому‑то. Видимо это и есть причина, из‑за которой он не заводится.   В нутрии вообще такой срач стоит, что когда я заглянул в него, то меня чуть не вывернуло.  Пескарю он тоже не понравился.

– Якойсь ён не такой, – изрек Пескарь, своим неповторимым деревенским говорком, и брезгливо поморщил нос.

Я слышал, что эти БТРы когда‑то в нашей части были. Их пригнали из Софринской бригады, а потом в Калугу сплавили. Теперь они снова к нам возвращаются.  Это судьба, рок или удача?

Но, тем не мене, лучше с БТРом, чем без него. Поэтому я скорее радуюсь, чем горюю.

От Калужан, я кое‑что разузнал о местности, и о том, что ждет нас в недалеком будущем. И так, наше место вроде бы тихое и спокойное. Поэтому, броники мы, скорее всего, скоро снимем.  За нами, через четыре километра к Хасавюрту, расположена отдельная дивизия особого назначения – ОДОН, в которой находится, так же и штаб нашей тактической группировки.   Перед нами, в километре по прямой за речкой – Чеченская деревня, название которой, я пока не запомнил. А перед речкой, расположен наш будущий блокпост.   Справа и слева – две Дагестанские деревни: Хамаюрт и Тухчар.

Вода здесь привозная, из какого‑то теплого источника, который находится где‑то около дивизии.   В этом же источнике, мы будем принимать иногда душ. Калужане обещали нам, что благодаря этой чудодейственной воде, первые две недели, мы обязательно проведем на очках. Потом должны привыкнуть, как и они в свое время привыкли.  Я же, уже успел попробовать эту чудо‑водичку, на вкус солоноватая, а на ощупь мыльная и маслянистая.  А еще, уже очень скоро, мы все обзаведемся бельевыми вшами. Их тут называют бэтэрами. И встречи с этими паразитами, увы, не избежать, а бороться с ними бесполезно. А еще, здесь не будет черного хлеба, да и свежего тоже.

Потом, когда вши обживут наши одежды, а желудки привыкнут к воде, начнет разваливаться дисциплина. Как и Калужане, мы будем ходить в чем попало и заниматься неизвестно чем. Я слышал, что здесь не только пьют, но и наркотой балуются.

Все Калужане, как один – чумазые, одичавшие и очумелые.

Климат вроде бы ни чего. Но, как бы там ни было, дома за всегда лучше.

Что ж, поживем – увидим.

14 ноября.

Калужский батальон уехали тихо и на удивление быстро.  Наш БТР, по очереди, отбуксировал на погрузку в Хасавюрт, всю их поломанную технику. Последний рейс, наш экипаж делал вместе с калужским водилой. А после того, как Пескарь самостоятельно попытался проехать на БТРе, и у него это не получилось, старый водитель, любезно согласился сам отогнать это корыто, обратно в батальон.  И правильно сделал, так как сами, мы бы не доехали. А если бы БТР сломался прямо около эшелона или еще хуже – в пути, то и его пришлось бы грузить на платформу и тащить в Калугу. Но этому было не суждено случиться и БТР стал нашим.

Поездка в Хасавюрт, избавила нас от необходимости участвовать в работах по перестановке палаток, и пока мы катались, нашу палатку установили на новое место.