До второго потопа. Сага «Ось земли». Книга 5

– Без ФСБ мы не обойдемся, только давай сделаем это чуть позже. Нужно сначала раскопать истоки аферы, а потом двигаться дальше. Пражскую точку я нагружать не хочу. Она плотно обложена, вести расследование с ее позиций непросто. Поэтому будем работать по преимуществу автономно, хотя контакт с резидентом для связи с Центром у тебя будет. Надо вскрыть этот волдырь. Резидент СИС просто так на встречу с каким‑то Бобром не пойдет. Здесь что‑то есть. Ты в Праге каждый камень знаешь, вот и отправляйся туда. Въедешь через Шенгенскую зону где‑нибудь в Греции. Приступай к подготовке. Досье на Бобровского и всю переписку по делу получишь в географическом управлении.

Изучая тонкое досье на Бобровского, Булай погрузился в эпоху правления Бориса Николаевича, которую он по большей части пережил в Праге. Да, тогда из Москвы приезжали весьма колоритные личности, оставлявшие после себя самые разные воспоминания. В посольстве надолго запомнился инцидент с Бульбулисом, который решил выступить перед дипломатическим составом с рассказом о героях‑защитниках Белого Дома. Все шло гладко до тех пор, пока Бульбулис не начал бранно отзываться о генерале Макашове. Среди слушателей находился военный атташе генерал Крисанов, прозванный в посольстве за неустрашимость нрава и прямоту характера «народным генералом». Неожиданно для Бульбулиса, Крисанов встал и во весь рост и трубным голосом скомандовал:

– Прошу прекратить очернение славного имени генерала Макашова! Я учился с ним в одной группе суворовского училища и знаю, что он в 14 лет читал Петрарку в оригинале. А вы что читали в 14 лет в оригинале? Надписи на заборах?

Бульбулис ошарашено замолчал, а «народный генерал» строевым шагом покинул зал.

Постепенно всплыло и воспоминание о Бобровском. Нет, лично Данила его не видел, зато вспомнились рассказы, связанные с его пребыванием в чешской столице.

В ту пору в администрации Президента обнаружилась нужда в канцелярских товарах и Бобер возглавил небольшую делегацию по закупке оных товаров в Чехии и Словакии. Сначала он побывал в Праге. Прикрепленные к нему сотрудники посольства рассказывали о его чудачествах диковинные истории. Тогда заместитель начальника секретариата еще не успел освободиться от металлических зубов, сплошняком украшавших обе его челюсти. В Чехии железные зубы прекратили делать после освобождения от фашистов, поэтому обслуга в ресторанах мгновенно определяла национальную принадлежность и нравы клиента. Как только Бобер входил в ресторан, блистая нержавеющей улыбкой, оркестр начинал играть «Калинку», и к нему со всех сторон неслись официанты. Бобер любил ужинать под музыку. Он платил за каждый номер 100 долларов и столько же платил за 5 минут антракта между номерами. После его отъезда в репертуар нескольких ресторанных джаз‑банд вошли бессмертная «Мурка» и «Владимирский централ».

Но особенно Булаю запомнился рассказ Саши Овсяника единственного сотрудника разведки в Братиславе, которого также запрягли сопровождать Бобровского. Тот напропалую пьянствовал, вел себя безобразно, но приходилось терпеть. Куда денешься – очень важная персона. Однако на все выходки высокого гостя терпения не хватило. Уже в самом конце визита, когда самолет стоял под парами и местные представители выстроились перед трапом чтобы проводить Бобра, тот, будучи сильно навеселе заорал:

– А где шампанское, почему нет шампанского? Где этот долбаный чекист, пусть обеспечит!

Саша, перешагнувший пятидесятилетний рубеж и никогда не слышавший такого обращения, решил больше не сдерживать свой темперамент. Он подошел к Бобру, на глазах у гостей сжал его локоть железными пальцами и повлек за шасси самолета.

– Еще одно оскорбление, блатарь поганый, и я тебя прямо здесь пристрелю – сказал он тихим голосом, не оставлявшим сомнения в искренности намерений. Бобер испуганно икнул, вырвался из рук Овсяника, и не дожидаясь шампанского козликом ускакал в салон ТУ‑134. Видно, какие‑то воспоминания из не совсем честного прошлого давали ему основания поверить чекисту.

Из краткой справки на Михаила Бобровского следовало, что он не сумел взять штурмом Свердловский политехнический институт и посвятил себя административно‑хозяйственной деятельности в весьма дефицитной должности вышибалы‑доставалы. Здесь его талант развернулся во всю свою ширь и многие годы Бобер провел в «шлейфе» Бориса Ельцина, обеспечивая его хозяйственные и житейские нужды. К моменту кончины шефа он уже имел солидные позиции, не позволившие ему рухнуть вниз. Такие люди всегда существовали, и будут существовать. Только не понятно, как его могло затянуть в водоворот шпионажа? Вроде бы совсем не по этому делу персонаж. Разве что используется на вспомогательных ролях? Но разбираться надо.

Через две недели Булай уже шел по улицам Праги, погрузившись в удивительное обаяние чешской столицы. Не к каждому разведчику судьба так благосклонна, чтобы послать работать в этот город. Работать в Праге – означает работать не только в одном из красивейших городов мира. Это означает еще и погрузиться в историю, узнать, что именно здесь проходит разлом романской и византийской цивилизаций и увидеть, каковы последствия этого разлома.

Много лет назад, в самом начале своего пребывания в Праге Булай понял, насколько сложно отношение чехов к русским, и как непросто понять причины этой неоднозначности. Она происходила совсем не из того, что однажды чехам и словакам был навязан социализм советского типа. Эту причину можно было сравнить разве что с этикеткой на бутылке давно сбродившего вина. А реальная суть заключалась в том, что чехи всегда считали, что принадлежат Западу и никак не хотели вливаться в восточную часть европейской цивилизации с ее русскими корнями. В свое время они были даже гражданами Великой Римской империи, ведь столица империи в 15 веке находилась в Праге, а императором тогда был чешский король Карл Четвертый.

Средний чех страстно хотел быть европейцем и страдал от того, что его страна оказалась не в том лагере. Даже вера играла особую роль в его мировоззрении. Если для других народов католицизм являлся только конфессией, то для чехов он еще был и средством отличия от восточных славян. Они хотели быть членами западной цивилизации и это у них получалось. Были времена, когда чехи обгоняли Германию по промышленному развитию и выпуску вооружений. Они составляли достойную конкуренцию австрийцам в империи Габсбургов и не напрасно в окрестностях Вены до сих пор запрещены археологические раскопки. Там где ни копни – везде следы славянских поселений. После гуситских войн чехи превратились в организованную и самодостаточную нацию с развитой культурой и гражданским самосознанием. Габсбурги висели у них как гиря на ногах, но, тем не менее, не препятствовали их развитию. Соседи прозвали их «славянскими немцами».

В тоже время, славянские гены и языковая культура также давали о себе знать. В гуще народа Россия всегда рассматривалась как опора и спасительница от немецкого напора. Симпатии к русской культуре были бесспорны. Все это брало чешскую душу на разрыв, проявления которого частенько были неприятны для русских. Даниле пришлось неоднократно сталкиваться со случаями враждебности, ненадежности, а подчас и лицемерия со стороны местных граждан. Он был далек от мысли, что сегодня чехи жалеют о временах социализма и тесной дружбы с СССР. Скорее наоборот. Буржуазная психология глубоко вжилась в этот народ в прежние эпохи, и он в целом без сожаления расстался с социализмом. Хотя, пострадавших было немало.