Дом для зелёного человечка
– Ставьте туда, – сказала она с досадой и показала на стеклянный столик, нелепо торчащий на середине «морского пляжа». Я подошёл, опустил контейнер на «песок», вынул оттуда коробку и поставил её на столик. Женщина при этом спешила за мной, чуть ли пиная, потом отодвинула меня жилкой от коробки, оторвала кристалл получения, покрутила в пальцах, сдавила его до покраснения и вручила мне. Я его вложил в поясную сумку.
– Вы должны проверить… – Она не дала мне договорить.
– Быстро! Вон отсюда! Сейчас разрушение!
Я оторопел от такой невежливости, попятился к лифту. А она вскрыла коробку, засунула туда жилки по локоть и вынула переливающийся серым шар. Зелёный кристалл инструкции по расконсервации упал на пол и поскакал и потерялся в «песке».
Коробка, как и положено, утилизировалась в слабый ароматный дымок.
Женщина двинулась вглубь зала, вожделенно осматривая шар, кое‑где нажимая, поглаживая, потом вставила кругляш в какой‑то проём одного из шкафов. Возле шкафа стоял стеллаж, на котором лежали подобные кругляши. И тут до меня донёсся запах цветущих садов, как из рекламы. Женщина тихонько низко пропела «сенупулеч‑ки мои!» из той же рекламы. Все просто с ума сходят от этих SplK. Мне, например, они даже для аклю‑песа не нужны. Но тут что‑то иное. Вряд ли она использовала визоратор для себя.
Она проговорила:
– Паломники ждут. Инсталляция запустится чуть позже, это плохо. – Она оглянулась, будто бы услышала мои крамольные мысли: – Он ещё здесь! – Она поражена, что её приказы курьер не выполнил. – Ты попал, парень, – добавила она с сожалением, ткнула в мою сторону пальцем с искрящимся ногтем и отвернулась. А мне показалось, что на меня сейчас набросится гигантская тля[1].
Я, который только что любовался её фигуркой, подхватил контейнер, нырнул в лифт с криком «ноль», спустился и выскочил на проспект. От греха подальше. Кто его знает, о чём она меня предупреждала?
И тут услышал страшный треск. Глянул на звук: левая часть стены начала заваливаться! Я бросился вниз, в переход под площадью, уже бежал по нему, когда меня догнал гул обрушения. Наверное, следом летит пыльная волна. Я успел; выскочил из перехода на другой стороне площади и влетел в толпу стоящих на коленях монахов. У каждого уши были прикрыты наушниками. Тут же из зева перехода вырвался клуб пыли. Я ожидал, что заскрипит, запорошит, заставит закашляться… Но никакой пыли не ощутил. И понял, в чём дело. А монахи смотрели за мою спину – на дом – через видокли. Я обернулся.
Там уже падала вторая стена. Страшный утробный взрыв. Осколки стекла, бетона, кирпича полетели в разные стороны, усыпали площадь, элебили, листов.
Поднявшаяся над площадью пыль чудесным образом быстро растворилась в воздухе. Стали видны внутренности дома, по сути – каркас. И там, среди обвалившихся стен стояла одинокая оранжевая фигура…
Я не стал ужасаться тому, что дом мог разрушиться весь, и находиться среди развалин женщине было очень опасно. Тем более что листы вокруг воздели жилки и беззвучно кричали, выражая религиозный страх и ужас, взывали к высшим силам. И ждали какого‑то продолжения.
И не напрасно. Со всех сторон к полуразрушенному зданию набежали муравьи, которые начали разбирать кучи мусора, наваленные катастрофой, и тут же выстраивать из обломков новую стену. Сквозь них, не сбавляя скорости, проносились по мостовой элебили…
Стены росли быстро; думаю, что их возведут за минуты. Я успокоено вздохнул, глотнул слюну. И вдруг стал слышать. Всё‑таки от грохота мне заложило уши. Я осмотрелся. Настроение монахов резко изменилось. Теперь они срывали наушники, кричали благодарственные молитвы, радовались, обнимались, аплодировали, пищали, квакали, стонали. Паломники, обсуждая происшедшее, начали расходиться. Гиды уводили организованных.
Инсталляция Обрушения и Возведения! Гениальная постановка стихов из Белой и Чёрной Коры[2].
Окончательно привёл меня в чувство главный оператор, который заверещал в ухо, что понаехали тут; что Дерево вянет; что только устроился на работу и уже; что если заказчик пожалуется, то; что нужно ехать ещё туда и туда…
– Туда или туда?
– Туда!
Я надел на плечи контейнер, вынул из кармана элекат. Глянул через проспект. Муравьи уже возвели стену почти до крыши. И про трещину не забыли.
Я вдруг сообразил, что серьёзно опаздываю, вздохнул и поспешил развозить заказы дальше.
2. Дерево. Кость
В Дереве это была не единственная, хотя и удивительная, инсталляция. Первую из них я увидел вчера вечером, когда меня везли из РоКуста на элевозе на распределительный склад. Мы въехали в Дерево, и тут я увидел, как вдали вырастала гигантская остроконечная расцвеченная башня, которая внезапно оторвалась от земли и улетела в небо к звёздам. Я просто очумел от реалистичности, подумал, что кто‑то полетел на Луну. Но сегодня – после обрушения дома – я был уже подготовлен к этим чудесам. Меня эти вещи уже не должны пугать. По крайней мере, я так думал.
Следующим пунктом, как подсказал навигатор, был Музей естествознания.
Элекат уверенно катился по дорожкам среди очаровательных низких деревьев с кроной зонтиком[3], мимо площадок, на которых коровы Вечур в памперсах выравнивали травку разных видов, мимо уютных солнечных лавочек, на которых питались проголодавшиеся прохожие. Увидел, как прямо на них, трапезничающих, с растущей рядом кокосовой пальмы[4] падали орехи. Я не понял, что было инсталляцией: прохожие или орехи. По крайней мере, кокосы спокойно пролетали сквозь фигуры, ударялись о землю, раскалывались и расплёскивали молоко по траве. Но мне было некогда разбираться в этом из‑за спешки.
Элекат работал в ускоренном режиме, поэтому его зарядку я даже поддерживал из своих ресурсов, раскрыв сетчатую плащевую батарею усиленного накопления. И одежда, отреагировав на яркий солнечный день, открыла как можно больше люверсов.
[1] Cinara cedri.
[2] Кора берёзы белой, Betula alba и берёзы чёрной, Betula nigra – священные книги листов (прим. автора).
[3] Ulmus glabra.
[4] Cocos nucífera
