Дракон королевы

– Серафине вполне хватит твоей отсеченной головы, чтобы любоваться тобой всю жизнь. Она собирает головы своих врагов в арсенале, то ли бальзамирует их, то ли находит какой‑то еще способ сделать их нетленными. В магии она тоже сильна. Так что не нарвись!

Проходя мимо арсенала, я сам порой слышал, как королева говорит с отсеченными головами, и если не бредил, то они ей отвечали. Хриплые натужные голоса доносились, как из загробного мира. Любопытно, почему она хранила эти головы именно в арсенале, а не в зачарованных клетках в своем зверинце. В арсеналах обычно хранят оружие, но у Серафины кроме алебард и секир там появились еще причудливые металлические флаконы, явно восточного происхождения. Изысканные сосуды с резьбой и арабесками словно прятали внутри джиннов или какие‑то опасные взрывчатые вещества. Вероятно, если искусственно сохраненные в не тлеющем состоянии головы врагов станут чем‑то опасны, то она может тут же уничтожить их какими‑то химическими составами, от которых ломится арсенал. Кроме голов поверженных захватчиков Фаллота и заговорщиков, она сохраняла еще и головы тех, кто ей особенно понравился. Иногда она могла казнить кого‑то лишь из симпатии к нему, чтобы сберечь его голову, как украшение.

– Все мужчины изменники, – любила повторять она, – их можно сделать верными лишь принудительно.

Таким образом, пока тело понравившегося ей парня гнило в могиле, она наслаждалась обладанием его головой. Под топор палача из‑за смазливой внешности попали сыновья мелких дворян, трубадуры, фокусники, сказители, актеры из плавучих театров, причаливавших к берегам Фаллота. Когда она станет достаточно опытной колдуньей, чтобы защищать свое королевство сама без помощи дракона, то ее коллекция пополнится и моей головой. Нужно бежать от этой безумной! Пусть забирает Нолана. Добровольная жертва все‑таки вызвалась сама. Я должен представить королеву и менестреля друг другу, и пусть остаются вместе. Но именно Нолана мне было жалко. У него пригожая голова, Серафина точно захочет снять ее с плеч, а он все‑таки волшебное существо. Я чувствую с ним такую близость, как если бы он был моим родным братом.

– Она точно отправит тебя на плаху! – шепотом предупредил я, что б даже джинны, затаившиеся в стенах, не могли подслушать.

– Ну и пусть! – Нолан тоже вел себя как безумец. Отличная пара для сумасшедшей королевы.

– Ты рехнулся!

– Меня топором не убьешь. Люди уже пытались.

– Любопытно за что? Ты воровал?

– Нет, отшил королевскую дочь, которая была безобразна. Ей в лицо когда‑то дохнул дракон.

Похоже, он говорил про Идейну. Мне тут же стало неловко. Я даже залился легким румянцем стыда. Ну, было дело! Я как‑то не сдержался, дохнул огнем прямо в лицо принцессе, которая под предлогом свидания пыталась заманить меня в ловушку. Ей еще повезло. Другие девушки, которых я целовал, просто погибали от моего огня. Пламя легко перетекает с дыханием через мои губы в женские уста. И мои избранницы либо гибнут в огне сразу, либо мучаются какое‑то время от внутренних ожогов. У них обычно выгорают все внутренности, и даже лучшие лекари, знахари и маги уже не могут их спасти. Так случилось с дочерью лунной феи и короля Луэллой. Она занемогла и превратилась в тлеющие мощи спустя неделю после нашего первого поцелуя. Вся магия ее матери ничего с этим поделать не смогла. Поэтому в последнее время я старался держаться как можно дальше от добропорядочных дев, которых жалко отправлять на тот свет своими ухаживаниями. Серафина не в счет. Если я и поцелую ее огнем, то так ей будет и надо. Сама нарвалась! За такой взрывной характер, как у нее, давно стоило казнить!

Перед Ноланом мне было стыдно. С Идейной согрешил я, а расплачиваться должен был он. Осталась бы Идейна красива и, вероятно, не стала бы вешаться на шею нищему менестрелю.

– Как ты уцелел? Сбежал, околдовав стражей своей музыкой? Или заиграл прямо на плахе, чтобы одурманить толпу и палача?

– Ни то, ни другое, – почти весело возразил он. – Хотя признаться, вначале у меня была такая мысль – использовать последнее желание, которое предоставляют приговоренным, для возможности сыграть. Но возможность высказать последнее желание почему‑то не предоставили. И… топор всего лишь скользнул у меня по шее. Он не смог ее обрубить!

– Он напоролся на эти зазубрины у тебя на спине? – я провел по ним рукой и чуть не поранился сам.

– Нет, оказалось, что лезвием меня не поранить. Кожу ничем не разрежешь, кровь не идет. Ты можешь это проверить, если хочешь.

Я бы не решился его порезать, хотя можно было прямо сейчас выпустить когти и проверить. Но Нолан производил впечатление честного парня. Стоит поверить ему на слово. К тому же он и сам удивлялся тому, что с ним произошло.

– Меня отправили на костер, как колдуна. И тут не сработало! Я не горел! Пламя вообще не горячее, когда я касаюсь его. Представляешь?

В это я охотно верил. Ведь этим легко можно было объяснить то, почему рядом со мной Нолан не чувствовал опасности или нестерпимого жара.

– И что было потом?

– Король с позором выгнал меня из страны. В Ориании я теперь персона нон‑грата.

– А утопить тебя там не пытались?

– Пытались. Тоже не вышло, – Нолан обреченно вздохнул. – Похоже, из этой жизни мне никак не уйти. Придется мыкаться в одиночестве и нужде веками.

– Как много тебе лет? – на вид он был юноша лет семнадцати, но для нашей волшебной расы внешний вид ничего не значит.

– Не знаю! – Нолан нахмурил лоб. – Не помню! – уточнил он. – Вообще не помню, сколько живу и скитаюсь по свету. Но больше столетия точно. Я вычислил это лишь потому, что люди, которые были молоды, когда принимали меня при своих дворах, уже давно состарились, умерли и покоятся в мавзолеях, а я все еще жив.

– И молод!

– Да? – он задумался так, будто не придавал этому значения. Интересно, он хоть в зеркало‑то в своей жизни смотрелся?

– Думаешь, я неплохо выгляжу? – неожиданно спросил он, и щеки у него залились ярким румянцем. С чего бы это вдруг он интересуется у меня вместо того, чтобы посмотреться в зеркало. На стенах в коридорах замка зеркал полно: круглых, овальных, квадратных, в рост человека и ровно в размер лица, в богатых рамах и бордюрах из цветов в помещеньях для прислуги. Он разве не отражается в зеркале, если спрашивает у меня? Или вместо него там отражается какое‑нибудь чудесное существо с зеленой кожей. Я слышал о двойниках из зазеркалья. У некоторых раздвоенных личностей типа Нолана такие были.

– Когда нарядишься, станешь красавчиком, – я потрепал его по пшеничным кудрям и наткнулся на такие же острые чешуйчатые насечки, как на спине, у него на затылке. Там что рога растут? Благо со стороны под густой шевелюрой это было не заметно.

– А я смогу понравиться знатной даме? – его голос все больше робел. Нолан перешел почти на шепот.

– Думаю, да. Если хочешь заключить с кем‑то из них брак только из‑за выгоды, то лучше подожди. Прибереги свои чары! Будет время, я отнесу тебя в Волшебную Империю. Вдруг там тебе понравится больше, чем здесь.