Дрем. Вернуть невозможное

В конце концов мы остановились на трёх основных препаратах. Ключевой касался формы и цвета глаз: учёные определили, что именно глаза задают остальные характеристики человеческого лица.

Для себя я выбрала галителин, оттенка КЛ серии Н – он закапывается в глаза, и они становятся карими, а их внешние уголки опускаются вниз (поскольку от природы уголки глаз моих чуть‑чуть тянутся вверх); капля‑ампула корителина оттенка КД – проглотить или ввести в кровь, и кожа делается очень смуглой; капля‑ампула волотелина оттенка ТБЧ – аналогично, и волосы оказываются естественного чёрного цвета. Это сочетание делало меня наиболее далёкой от истинного вида леди Луэлин…

А кроме того, телины несколько преломляют лучи при сканировании, почти незаметно, но ощутимо для результатов. Благодаря галителину, например, немного изменяется отпечаток сетчатки – есть сходство, но нет соответствия.

Элиш, конечно, предпочла другую цветовую гамму и превращалась в рыжую зеленоглазую красотку, что ей, надо сказать, очень шло.

Действие лишь капли препаратов должно длиться около месяца, к концу срока их влияние на организм ослабевает и начинает проступать внешность, дарованная от природы. Если поддерживать всё время определённое их количество в организме, можно добиться постоянного пребывания в иной внешности. Но ежели выпить ампулку антителина, то изменения проходят бесследно.

А также мне понравилась ещё одна разработка лаборатории: иллюзин. Его тоже нужно было вводить в кровь, но, в отличие от телинов, он не был гормональным и не вступал с гормонами ни в какое противоборство. Лишь выводился из организма определённое время – в зависимости от дозы.

Мне понравилось его действие: он создавал некое поле иллюзорности вокруг того, кто его употребит. Будто на человеке становилось сложно сфокусировать взгляд, не бросались в глаза детали, даже несколько менялись формы. А кроме того он капельку изменял биополевой отпечаток, записывающийся на пласторе. Совсем немного, однако заметно для скан‑систем…

Я пыталась рассмотреть себя в зеркало, приняв его. В виде Луэлин Грэт Рабэллы я была узнаваема, хотя лично я, увидев себя, заподозрила бы, что меня подменили. Но когда приняла все препараты, то стала совершенно иной личностью.

Это порадовало, но, увы, у иллюзина был один недостаток: он оказывал иллюзорное воздействие только на зрительный аппарат гуманоидов. То есть если бы на меня посмотрел галактоид, глаза которого устроены по‑другому, никаких странностей он скорее всего не заметил бы. Зато и приборы не засекали этого поля…

Постепенно приказала и всем илберам создать себе вторую внешность для избежания крайних ситуаций. Особенно волновал Дэльвик. Конечно, я не акцентировала на нём внимания, но… Некогда блестящий воин, идеально натренированный и обученный, он был уже не настолько молод… Хотя, попади в руки врагам, думаю, ещё мог бы преподнести несколько сюрпризов.

Каюсь, забежала немного вперёд – всё это, конечно же, заняло время. А в тот день аварии ожидали ещё три неприятности.

Во‑первых, ко мне неожиданно зашёл один из Илберов Совета зинт Еоронис Лабельн, сильно взволнованный. Он сообщил, что наша Мелен Эльэльо, декайка, тоже являющаяся Илбером Совета, попала в аварию на Дэрре, опасной для декайцев планете, и очень сильно пострадала. Судя по всему, ей придётся на долгое время отлучиться от дел.

Он оставил мне гелевую дискету с записью крушения – космолёт не взорвался, поэтому данные сохранились. Просматривая её, я задумалась, не связано ли это с какой‑нибудь диверсией. Однако всё выглядело весьма естественно. Отдала приказ расследовать аварию: все эти странности не на шутку тревожили.

Во‑вторых, куда‑то исчез агент Фримп. Ввиду невозможности вернуть его на Дрем, он временно был отправлен на одну из других планет, и до сегодняшнего дня исправно выходил на связь.

Именно он в своё время захватил руководителей дремлянского восстания, включая Дмитрия. У Королевского Совета никогда не было причин сомневаться в его верности, однако случившееся заставило меня задуматься. Мог ли он работать на кого‑нибудь другого? Мог ли он захватить Дмитрия намеренно? Устранили ли его по каким‑то причинам, или просто скрыли? Связано ли это с провалом другого резидента и аварией илбера?

И уже совсем поздним вечером Михаэль доложил, что загадочный ротор бежал из дремлянской тюрьмы, и след его утерян. Это тоже сильно взволновало меня, Михаэль сообщил, что многие из наших пытались его отыскать, но бесполезно.

Однако было и счастливое событие, буквально на следующий день. Михаэль снова появился в кабинете, и это означало важные новости. Сердце учащённо забилось, неужели нашёл…

– Судя по некоторым данным, – произнёс он, как обычно занимая кресло для посетителей и почему‑то становясь почти неприметным в нём, – все пропавшие осуждённые пребывают на Дреме. Принцип действия переноса пока не ясен.

– Все? – осведомилась я, умоляя себя не проговориться и не спросить о Дмитрии напрямую, и даже под столом сжала рукой какой‑то колючий дискоталл.

– Похоже, мэм. Их мысли не выходят в общую сеть Опознавателей, но кое‑что всё‑таки просачивается.

Я кивнула, не без удивления обнаружив некоторые колебания в лице Михаэля. Да говори уже! Черти кометные, кажется, из руки, которой сжала дискоталл, полилась кровь. Ещё не хватало тут всё закапать, и чтобы он заметил. Постаралась расслабиться как могла, ожидая.

– И ещё, леди Луэлин… – всё же произнёс он. – Там упорно распространяется слух, что один из них, человек, был… близок с вами. Поэтому я решил доложить вам лично и узнать, как поступить с этой информацией – за пределы Дрема в силу их необщения с остальными планетами она не выходит, и, вероятно, нам тоже не нужно распространять её?

Изобразив лёгкое недоумение с долей брезгливости, я откликнулась:

– Вероятно, нет. Если это какой‑то их замысел, пусть он потерпит крах.

– Ясно, мэм.

Михаэль поднялся, попрощался. Уверена, что он пока придержит эти данные и не расскажет о них даже Совету.

Величественно кивнув, я еле дождалась, пока глава разведслужбы покинет кабинет. Удержать внешность в спокойном бесстрастном состоянии удавалось с трудом, а прилив счастья оказался гораздо сильнее, чем мысли о том, что рано или поздно наша связь будет раскрыта. Если мне удастся спасти его… Если мне удастся его оправдать… Да я сама всем расскажу! Это же просто невыносимо…

Кажется, я готова была запрыгать по кабинету. Поднялась, обнаружила, что дискоталл впивается в руку, но даже не ощущаю боли!

Смахнув капельки крови антисептической салфеткой, неожиданно для себя поднялась и направилась к Элиш. Как же сложно скрыть радостную улыбку, увидь меня сейчас Михаэль, сразу же понял бы, что слухи не лишены основания! Но его, как обычно, уже нигде не было видно, а мышцы моего лица много лет тренировались демонстрировать ледяное спокойствие.

Да уж, похоже, Элиш тоже научилась читать меня невзирая на то, что я хочу показать.

– Хорошие известия? – спросила она, впуская и закрывая дверь.

– Да, – произнесла я, глядя ей в глаза, и вдруг не выдержала:

– Похоже, они живы… Он жив…

Она улыбнулась и сжала мою руку.

***