Дрем. Вернуть невозможное
Выключив компьютер, я прошла в спальню. Вызвала из стены пиношкаф, обнаружила в нём пустой паад. Перебирала вещи Дмитрия, желая забрать их все… Не удержавшись, кинула на дно одну из полифасонных рубашек.
Тут же, вернувшись в кабинет, завалила её гип‑дисками и кристаллами. Бросила в рот несколько зёрнышек кижуо…
Квадратные орбиты! Практически все его вещи должны были быть внесены в систему ОКЦ! То, что имелось в описании имущества, с которым он приехал сюда, я никак не могла забрать – дабы не вызвать у адмирала желание устроить расследование по этому поводу. Но вот появившееся позднее – какие‑нибудь музыкальные записи или художественная литература – я очень надеялась, не сохранилось в памяти ОКЦ за ненадобностью. Едва ли где‑то сберегается список каждого одеяния или ещё какой‑нибудь ерунды каждого галактоида, не то для хранения этой суперценной информации пришлось бы выстроить ещё один замок.
Дверь отворилась, и появился Глен с паадом.
– Я нашла здесь, – нейтральным тоном сообщила я, приподняв паад Дмитрия. Глен склонил голову, промолчав. Остановился, ожидая моих распоряжений.
Перебрала все носители, лежащие на столе и внутри. Документы… Нашла какую‑то запись по поводу Великого Рукава, сделанную наспех рукой моего любимого… Повертела её – с другой стороны был напечатан земной адрес. Кинула взгляд на Глена, послала мысленно всё к чертям кометным – и положила её туда же.
Глен никак не отреагировал на это, лишь взгляд его был тёплым и печальным. Мне даже на секунду показалось, что он хочет взять меня за руки, попытаться успокоить… Я и сама едва удержалась от желания броситься ему на грудь, рассказать всё, что произошло, выплакать скопившиеся слёзы…
– Отнесите это в мой кабинет, – проговорила Королева, закрывая паад. Не представляю, откуда у неё взялись силы на этот холодный королевский тон!
Глен снова кивнул, подхватив оба паада. Остановился перед выходом, пропуская меня…
Королева ООССа спешила возвратиться к прерванным делам – у неё совершенно не было времени ни на досмотры имущества государственных преступников, ни на разговоры со своими телохранителями.
И лишь какой‑нибудь особенно наблюдательный подданный, возможно, вдруг обнаружил, что леди Луэлин внезапно полюбила ондиррийское кижуо…
***
В дальнейшем я благоразумно удерживалась от желания поучаствовать в атаке – но не могла до конца справиться со своей ненавистью к дремлянам, с тем, что не знала ничего о Дмитрии, с потерей брата.
Всё это заставляло меня часто бывать в так называемом военном штабе – усиленной космической платформе, поддерживающей всевозможную связь с нашими подразделениями, откуда осуществлял командование Дэльвик. Она находилась в пределах одного смещения от Скорпионки, была максимально скрыта от посторонних глаз и постоянно перемещалась, доступ сюда имели лишь самые надёжные галактоиды.
Сердцем штаба являлся огромный круглый зал, притяжение в котором поддерживалось по внешней оболочке за счёт центробежных сил вращения платформы.
По внутренней его поверхности располагались всевозможные устройства и гиперкомы, а в центре проецировались визуальные макеты секторов ООССа. При желании на специальной силовой подвеске‑платформе можно было облететь проецируемые сектора вокруг и даже внутри.
Я часто представляла себя в одном из кораблей; иногда мои команды опережали команды адмирала – хотя обычно старалась не вмешиваться в его работу, но временами просто не в силах была удержаться. Я горела войной, мечтала завоевать Дрем, часами наблюдала за атаками с бесстрастным видом – а внутри всё бушевало. Когда нас оттесняли, волновалась и заклинала всеми высшими силами войска не сдавать позиции, когда мы вновь приближались к Дрему или отбрасывали Кента в его Бэтазийскую Галактику, радовалась и молила захватить, наконец, эту проклятую Сигму Водолея…
Но пока всё оставалось примерно в тех же соотношениях. Дрем не сдавался и слишком надёжно защищал себя, а Кентилио не мог прорваться дальше прилегающих к его галактике секторов ООССа, да и из них его постоянно вышвыривали. Лишь несколько космолётов пробились в созвездие Водолея…
С Галактикой Бэтазийской Культуры Совет пока решил держать оборонительную стратегию – потому что для её завоевания потребовалось бы слишком много сил и жизней моих галактоидов, а также ослабление внимания к Дрему, что сейчас было недопустимо. Я даже попыталась связаться с Кентом в надежде вразумить его, но он не ответил…
Однако сигналы во всех доступных диапазонах мы глушили, чтобы минимизировать возможность сообщения между Дремом и Пегом.
Космолёты кентавропегасов, как и планеты, лишены силовых полей – для перелётов в космическом пространстве они используют гораздо менее эффективное защитное поле иного принципа действия. А вот лучи Эйкузэ у них, к сожалению, имеются – называются, правда, соляривными. При отсутствии силовых полей, они казались кентавропегасом самыми сильными и непобедимыми!
В штабе несколько раз собирался военный совет, чтобы разработать альтернативные варианты, на тот случай, если к бэтазийцам всё‑таки понадобится применить более серьёзные меры. Я неизменно присутствовала на них.
Спустя некоторое время было решено рассчитать и натянуть силовую сеть между всеми Приграничными Станциями, отражающую нападение со стороны Галактики Бэтазийской Культуры. На расчёт и отладку ушла пара недель, но с тех пор в этих секторах дежурили лишь несколько воинских подразделений. И наши потери здесь стали минимальны…
То ли дело Дрем! Чтобы сдерживать его натиск, приходилось бросать в бой большие силы… Вся индустрия Дрема перестроилась на выпуск военной техники, кажется, вся планета была втянута в войну!
К сожалению, здесь мы не могли применить стратегию, которую использовали с Галактикой Бэтазийской Культуры: во‑первых, невозможно было бы натянуть силовую сеть меж Внутренними Станциями, окружив ею лишь Дрем. А закрывать в одном поле с воинственно настроенной расой несколько планет мы никак не могли.
И во‑вторых, дремляне знали гораздо больше свойств лучей Эйкузэ, чем бэтазийцы, да и недостатков сети – тоже.
Несколько парсек вокруг Антареса скрыли «Невидимой Зоной», которую не могли просмотреть наши враги‑тэйры или бэтазийцы. Там же базировались корабли Флота ООССа. А для проникновения в неё служил специальный код или личные опознавательные ооссовских космолётов, которые были в моём непосредственном ведении, да ещё в ведении адмирала.
Я не скупилась на награды, повышения и личные похвалы, многих офицеров знала в лицо, со временем отличала практически все корабли один от другого.
После долгих обсуждений, мы с адмиралом даже решили создать отдельную часть, сформированную из тассовских космолётов, управляемых через «залы подпитки», как тот, что некогда обнаружил Барел… В боях они весьма неплохо зарекомендовали себя.
А также приказала всё же продумать, как можно было бы окружить Дрем наружным силовым полем в пределах смещения, чтобы ограничить передвижения врагов.
Основная проблема была в том, что обычное поле необходимо поддерживать изнутри – но тогда ничто не мешало бы дремлянам взрывать генерирующие его станции. Плюс сами станции необходимо было бы постоянно снабжать огромным количеством энергии…
