Двор мёда и пепла

Я развернулась в воде, и тут меня догнал быстро плывущий Тысячелистник с изогнутым ножом в руке. Он полоснул клинком по моему левому бедру, вокруг нас завертелся красный вихрь, но из‑за леденящего холода я едва почувствовала порез.

Он замахнулся снова, я рванулась назад – и врезалась во что‑то мягкое и хлюпающее. Доказательством того, что это мокрое и хлюпающее было живым, стало поспешное отступление Тысячелистника.

«Берегись неожиданностей».

Я медленно повернулась – и забыла о своей проблеме с дыханием. Вокруг взметнулись щупальца, я заметила присоски размером с мою голову, когда морская тварь потянулась, норовя поймать плывущих неподалеку Неиспытанных. На меня монстр со щупальцами не обратил ни малейшего внимания, потянувшись к другому ученику. Я что, слишком близко, чтобы существо меня увидело? Однако нет ни малейшего шанса, что оно не учует кровь в воде.

Я сняла ремень, перетянула им ногу, проплыла под выпуклым розовым телом монстра к сундуку… И, широко распахнув глаза, схватила последнюю серебряную монету. Значит, мимо меня проплыло больше Неиспытанных, чем я думала.

Добыть последнюю монету – это слишком близко к поражению, чтобы я почувствовала себя уверенно. А ведь, судя по всему, в следующий раз монет будет еще меньше.

Надо спешить! Рябинник и Папоротник уже всплывали на поверхность, намного опередив меня.

Монстр потянулся к ним гигантским щупальцем, и Рябинник по нему рубанул. Чудовище заметалось, отпрянуло.

Боится боли, да? Рада это узнать.

Сунув монету в рот, я подняла сундук и ударила о каменный пьедестал, на котором он стоял. Раскалывающийся звук устремился вверх, а я схватила длинный кусок доски с зазубренным краем; усиленно работая ногами, проплыла под чудовищем и оказалась позади него. Монстр начал всплывать, чтобы схватить Рябинника и Папоротник, и я устремилась следом, готовая ударить, если тот сумеет ухватить их и потащить вниз, как уже схватил нескольких других Неиспытанных. Не меньше семи фейри попались в щупальца, насколько я сумела разглядеть. Я не смогу спасти всех, но кое‑кому, возможно, сумею помочь.

Свободные щупальца потянулись к Рябиннику и Папоротник, и я ткнула в мягкое брюхо монстра зазубренной деревяшкой. Чудовище завизжало – звук гулко разнесся в воде – и вернулось на дно, выпустив из щупалец нескольких Неиспытанных. Больше я ничего не могла сделать и, улучив мгновение, выплыла из‑под монстра.

Вынырнув на поверхность, я не осмелилась передохнуть, а вместо этого поплыла что было сил к мелководью. Хватая ртом воздух (хотя физически я все еще могла не дышать), я выползла на мокрый песок и осмотрелась.

Папоротник присела передо мной на корточки, но Рябинника нигде не было видно: он умчался вперед. Я его не винила, такова игра.

Пока я одевалась, Папоротник пристально смотрела на меня ярко‑голубыми глазами, потом несколько раз моргнула и протянула мне лук и стрелы.

– Парни хотели их разломать.

А она помешала парням это сделать?

Я сунула серебряную монету в мешочек на бедре и забрала свое оружие.

– Спасибо.

– Это меньшее, что я могла сделать. Ты помогла мне добыть монету. Может, теперь мне позволят стать торговцем вместо того, чтобы вышвырнуть меня в Треугольник.

Я начала игру, твердо намереваясь раздобыть монеты всех цветов, но Папоротник была права – наверное, тем, кто с успехом пройдет одни испытания, но провалит другие, дадут утешительные призы.

– Пошли.

Прихрамывая, я заставила себя двигаться быстрей, хотя теперь, когда обезболивающий эффект холодной воды прошел, нога пульсировала так, будто меня лягнул мул. Кинув взгляд на рану, я увидела, что она не такая глубокая, как мне сперва показалось. Хорошо.

– Что там случилось? – спросила Папоротник.

– Тысячелистник, – с презрением бросила я. Да проклянет богиня его душу. – Сколько Неиспытанных выплыло передо мной?

– Около пятнадцати, включая Рябинника. Но некоторые из них объединились и выбрались раньше меня с Рябинником.

Альянс. Здорово.

Мы бежали трусцой. Вскоре океан исчез, сменившись густыми джунглями; теперь все время приходилось двигаться вверх. Мышцы бедра расслабились из‑за внезапно окутавшей меня липкой жары, и рана, хотя все еще раздражала, не мешала двигаться.

Листва редела, земля под ногами становилась все тверже, и вскоре мы оказались перед отвесной скалой.

– Как думаешь, удастся на нее вскарабкаться? – тихо спросила Папоротник.

Часть каменной стены покрывал мерцающий серый налет. Я приложила к камню руку, и крошечный сгусток энергии скользнул по моим пальцам, почти маня вперед.

– Удастся.

Мы карабкались по крутому склону, осторожно ища опору для ног и пальцев. Под нами не было никаких страховочных сеток, и после недавнего суматошного бултыхания под водой подъем казался особенно жутким.

Вот это, должно быть, и есть испытание на храбрость.

Стиснув зубы, я старалась контролировать дыхание, вдыхать через нос и выдыхать через рот. А что мне психовать? Я не боялась высоты, она была куда больше моей стихией, чем океан. Где‑то наверху шумела вода, но я старалась не обращать внимания на эти звуки и, наконец, нащупала плоскую вершину.

Выбравшись на утес, я перевернулась на живот и посмотрела вниз. Ха, Папоротник была прямо подо мной. Я протянула руку и помогла ей одолеть последнюю пару футов.

– Ты справилась. Молодец.

– Рад, что вы смогли к нам присоединиться! – крикнул Тысячелистник.

Присев на корточки, я повернулась к нему лицом.

«К ним».

Пятнадцать парней расположились полукругом за спиной Тысячелистника, среди них – Рябинник.

– Как командир отряда, – протянул Тысячелистник, – я настаиваю, чтобы дамы шли первыми. Хотя не уверен, что это слово применимо к кому‑то с вашим… сомнительным происхождением.

Он осмотрительно не называл меня дворняжкой, когда могли подслушивать вышестоящие.

Тысячелистник рассмеялся, остальные подхватили смех. В том числе Рябинник.

Дьявол, нет. Меня не раздосадовало, что Рябинник присоединился к победившей стороне – это было просто разумно, – но вести себя как мудак? Теперь он пополнил мой список говнюков.

Наверное, нас подождали потому, что впереди было что‑то по‑настоящему опасное, и Тысячелистник решил сперва посмотреть, как облажается кто‑то другой. Неплохая идея, хоть и трусливая.