FERA. Время Зверя

Приметы: 

Рост метр девяносто три‑метр девяносто семь сантиметров, телосложение крепкое‑спортивное. Глаза серо‑голубые. Волосы светлые до плеч, светлая окладистая борода до середины груди. Был одет в кожаные штаны и куртку. Предположительно вооружен кувалдой.

Если вы имеете сведения о нем или вы его видели, не пытайтесь самостоятельно с ним справиться, он может быть крайне опасен, сразу звоните по номеру экстренной службы.

Новостные каналы

 

– Кто это? – ответ на мой вопрос оказался очень красноречивым. В глазок была показана синяя корочка с тремя буквами, отбивающими любое желание спорить, а потом ее демонстративно раскрыли.

– Секунду. Открываю. – Корки окончательно загнали меня в “состояние гроги”. Словно я словил хороший удар в челюсть и поплыл. Еще вот этих гостей не хватало на мою усталую голову. “Безумный день рождения,” похоже,продолжался. Хотелось сесть на пол и нервно рассмеяться, но усилием воли я все же взял себя в руки и открыл дверь. Пытаться отсидеться от этих ребят не было смысла, если им надо, они войдут куда угодно.

Перед моим порогом стоял худощавый мужчина в неприметном темно‑сером костюме. Корочки он неспешно убрал во внутренний карман пиджака. Он бы сошел за типичный “офисного планктон”, если бы его не выдавали специфичные мозоли на ребрах ладоней, так называемая “клешня краба”. Такие возникают у каратистов, которые из года в год тренируются разбивать твердые предметы ладонью. Похоже, этот парень – “каратека” со стажем лет семь, не меньше.

– Виктор Сергеевич, здравствуйте. У меня есть к вам просьба – проехать с нами.

– А в чем проблема? Почему ночью?

– Нужно решить некоторые вопросы по документам, связанные с бомбоубежищем. По некоторым спискам он проходит как режимный объект и, если не решить этот казус незамедлительно, то вас в любой момент могут арестовать за незаконный захват государственной собственности. Да, мы в курсе, что у вас все в порядке, но чтобы уладить этот вопрос со всеми ведомствами, мы и просим вас незамедлительно проехать в отделение и решить все формальности на месте. Как никак режимный объект. –  мужчина говорил спокойным голосом, а в конце извиняющеся улыбнулся.

*****

Черный форд фокус неспешно ехал, соблюдая все правила дорожного движения по ночному городу. Я слишком хорошо знал город, чтобы даже ночью понять что меня везут не в отделение ФСБ по области, находившееся в центре, и не в пограничное, которое дислоцировалось вообще на окраине правого берега. Мы даже не переезжали мост. Меня везли в какую‑то промзону на левом берегу. Интернет на телефоне не работал ,да и связь отсутствовала. Мои сопровождающие молча ехали и словно не обращали на меня внимания. Я тупо уставился в окно, думая о том, как же меня все это достало, и о том, что я слишком легко повелся на речи “чекиста”. После всего произошедшего за эти дни я был совершенно опустошен, а в голове все крутилась картинка разговора:

– Собраться можно?

– Конечно. Только если можно побыстрее, мой рабочий день уже давно закончился.

– Спасибо. – “Товарищ” из органов посмотрел на часы. Вот где берут такие рожи? Вроде и говорит с каменным лицом, да и по факту не угрожает, но почему мне так некомфортно? В покер я бы с ним точно не стал играть.

Первым рефлексом было взять рюкзак со стандартным набором с собой, но тут же в голове мелькнуло: “Не тупи. Ага, конечно, к фейсам обязательно надо взять ритуальные принадлежности. Рюкзак сегодня остается дома, хочешь не хочешь, а идти с этими товарищами придется”. Глоток рома для успокоения нервов. Лишиться бомбаря мне очень не хотелось. Но внутри было какое‑то смутное ощущение. Даже если ты кристально чист перед законом, ты все равно будешь нервничать, если за тобой пришли товарищи из органов. А уж в моем‑то случае…

– Пройдемте за мной. – Парень махнул рукой и уверенным шагом двинулся к выходу.

****

Мы наконец‑то доехали до пункта назначения. Серая бетонная коробка, на которой даже не было вывески. “Что за хрень тут происходит? Куда меня привезли?” Я начал серьезно напрягаться, но как только мы прошли двери, сразу стало понятно, что мы прибыли по адресу. Мощная арка металлодетектора, кругом видеокамеры, а нас встретили двое плечистых ребят.

Пять минут хождений по запутанным коридорам, и мы у цели – кабинета, на котором закреплена табличка с надписью “полковник Городецкий Денис Петрович”.

– Проходите, молодой человек. Присаживайтесь. –  Произнес скучающим тоном грузный мужчина в возрасте, сидящий за огромным письменным столом из красного дерева.

Все убранство кабинета говорило о любви человека к имперскому стилю и помпезности. Традиционный портрет президента на стене соседствовал с портретом Лаврентия Павловича. Оба портрета в дорогих, и на мой взгляд, совершенно безвкусных рамках.

Повисла неловкая тишина. Полковник листал документы из папки, а мне оставалось только сидеть и ждать. Меня не покидало ощущение, которое возникло у меня еще когда мы ехали сюда: истинная причина нашей поездки не имеет никакого отношения к документам на бомбоубежище.

– Вы же понимаете, что мы будем разговаривать совсем не о бумажках. – не отрываясь от чтения документов, произнес добродушным голосом фсбшник.

– Уже догадался.

– Вот и славно. – Его улыбка была настолько располагающей, что создавалось ощущение, что мне сейчас нальют выпить. – Рассказывайте, юноша.

– Я, мягко говоря, не очень понимаю, что мне рассказывать? – вот какого черта ему от меня надо? От лютого недосыпа, усталости и безумия последних пары дней мне невыносимо хотелось спать. Взять эту уютную папочку положить на нее голову и поспать часов так шестьсот. Я боролся с желанием плюнуть на все и свернуться калачиком прямо тут. Мозг уже не справлялся, мне было плевать, даже если сейчас из шкафа выпрыгнет упырь: “просто дайте мне хоть чуть‑чуть поспать”.

– А вот все и рассказывайте. – произнес елейным тоном с радушной улыбкой чекист.

– Товарищ полковник, или как сейчас правильно говорится, господин полковник? – в моем состоянии я хотел процитировать малый морской загиб, но на остатках силы воли сумел сдержаться.

– Достаточно просто – Денис Петрович. – вновь улыбнулся хозяин кабинета.

– Так вот, Денис Петрович, я вас совершенно не понимаю. Меня привезли неизвестно куда, заводят в кабинет и говорят рассказывать все. Что значит это ваше “все”?

– О, да вы похоже совсем не понимаете ситуацию, молодой человек. Давайте тогда я начну сам. Виктор Сергеевич Строкин, одна тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения, – такой спокойный, монотонный и очень добродушный голос просто убаюкивал, но внутри меня что‑то заговорило об опасности. –  Не служил, не привлекался. В партиях не состоит, политическая активность нулевая. Образование высшее, окончил НГУ, специализация интернет‑маркетинг. Все верно?

– Да.