Год Собаки. Сретение. Том I

Гостиницу построили так, чтобы, не покидая ее, можно было добраться из одной точки в любую другую. Здания различных стилей и различных эпох, вырастали друг из друга, образуя улицы и кварталы, проникая своими щупальцами в городские застройки, смешиваясь, теряясь в них.

Это был город внутри города.

Поэтому, выглянув из окна, мы видели не гостиничный двор, а обычную улицу, магазинчики и летние веранды кофеен. И лишь почти полное отсутствие прохожих намекало, что это не город, а внутреннее пространство гостиницы.

Рядом не оказалось ни космодрома, ни железной дороги, а морской порт находился в нескольких километрах к югу. Транспортные вестибюли, принимавшие поток гостей, располагались в разных частях гостиницы‑монстра.

Наш вестибюль считался самым большим и старым, его называли «Центральный».

Из крупных работали еще «Восточный», «Морской», «Единственный» и «Западный». Последний, как и все западное крыло, был открыт лишь частично.

Маленькие вестибюли, бегло пролистав буклет, я не запомнил.

Остался в памяти только «528 ступеней», недалеко от Лестницы в Небеса.

Система мгновенных лифтов связывала все воедино. Их еще называли горизонтальными.

Лифты располагались повсюду, в разных, порой в самых неожиданных местах. И, разумеется, в музеях, парках, на побережье и смотровых площадках, откуда открывались романтичные виды.

Распахнув окно, мы высунулись наружу и глазели по сторонам.

Снег на мостовой растаял, небо просветлело, но к трем часам обещали дождь. Я понял, что резкие смены времен года – из лета в зиму и обратно – в течении одного дня, здесь были не редкость.

Раздался стук в дверь и девичий голос:

– Обслуживание номеров.

– Открыто, – сказал я.

Вошла горничная, совсем молоденькая девушка, наша ровесница.

– Энн… с двумя «эн»… – представилась она. – Угадываю и исполняю желания.

Закатила в номер сразу несколько тележек – с едой, две высокие с одеждой на плечиках, и еще одну с какими‑то коробками.

Энн быстро распределила все по своим местам. Еду откатила в столовую, вешалки с коробками в гардероб, а белье и полотенца в ванную комнату.

Посмотрела на нас и покраснела.

– Можно ваши автографы.

Мы застыли с открытыми ртами.

– Зачем это? – сказал Илья.

Она смутилась еще больше.

– Нужны ваши подписи, что номер принят.

– А‑а… – одновременно сказали мы.

И поставили две закорючки в планшетке.

– Белье везде свежее, меняла сегодня. В гардеробе одежда на все случаи и обувь. Экран определил ваши параметры, я подобрала один комплект в земном стиле и в местном.

Девушка бросила на Илью быстрый взгляд.

– Не нашли данные на планету Альтерния, поэтому второй комплект собрала тоже земной.

– Это несуществующая планета, – сказал я.– Но с нее приходят вполне реальные и бесстыдные чудовища.

– Правда? – спросила она.

– Мне ли не знать… Что ты еще написал в анкете? – грозно сказал я, наступая на Илью.

Он, смеясь, отступал.

– Мы догадались, что это шутка. Но не сразу… – проговорила девушка.

И вдруг сказала:

– Извините… Все‑таки, можно ваши автографы.

Мы повернулись к ней.

Энн держала в руках газету, свежий выпуск «Вестника Снов». На первой полосе громадная черно‑белая фотография, сделанная сегодня утром у машины. Был запечатлен момент, когда я шагнул к парню в пестрой рубашке.

– Ачешуеть… – тихо сказал Илья.

Я смотрел на фото и не узнавал себя.

Лицо с открытым ртом было диким и злобным, почти сумасшедшим, сильно искажено оптикой, перспективой и ракурсом сьемки. На заднем фоне застыли мэр с охраной, Синг и растерянный Илья.

Крупным буквы заголовка кричали: «Вас я убью первым», и чуть мельче: «сказал он мне в ответ». Ниже еще мельче: «Не задавайте ему дурацких вопросов, если хотите дожить до утра.»

Снимали с близкого расстояния, навскидку. У парня в пестрой рубашке в толпе был сообщник. Один отвлекал, а другой вел скрытую сьемку.

– Шикарное фото… – сказала горничная, – эмоциональное, динамичное. Репортер, наверное, намочил брюки… Вы наш герой.

Я расписался белым по‑черному, и отдал ручку Илье. Он тоже поставил свою подпись.

Девушка молитвенно сложила руки и прижала к груди газету. Выпорхнула в коридор, и мы остались одни.

– А мне автограф? – ехидно спросил Илья.

Он явно нарывался…

Но вместо того, чтобы отвесить абуминогу подзатыльник, я стоял в полной растерянности.

Меня будто шарахнули большой галактической энциклопедией по голове. В другой момент я порадовался бы всему этому… Но сейчас мне было нехорошо.

Угнетал внезапный разрыв с мэром и Сингом. Невозможность видеть будущее, последствия своих и чужих поступков. Я терял контроль, а неопределенность его обретала.

Статья выбила меня из колеи. Я представлял, видел себя совсем иначе.

– Илья, мне сейчас вообще не до смеха…

Он посмотрел внимательно.

– Поэтому мэр сказал, что ты не тот, за кого себя выдаешь? Из‑за этого эффекта, как на фотографии?

– Почему спрашиваешь?

Илья замялся, опустив голову. Потом посмотрел в глаза:

– Я кое‑что увидел сегодня в машине.

– Что увидел?

– Что‑то такое… жуткое. Ты изменился. Оно проступало сквозь тебя.

Я пожал плечами.