Год Собаки. Сретение. Том I

– Каждому свое… Ты летаешь, у меня слух. Я его не просил.

– Прости, – сказал я, –дурацкая шутка. Завидую.

– Забей, бро… Нечему.

Илья ударил по струнам и подмигнул.

Я качнул головой и возразил:

– Есть чему… У меня не получается так подбирать.

И взглядом показал на красный треугольник в его ладони:

– А это что?

– Это мой. В кармане был, когда… Еще с Земли.

Илья замолчал.

Сидел, наклонив голову, чтобы скрыть лицо. Но было понятно, что он вспомнил Землю, родителей, и неожиданная тоска по дому накрыла его.

– Что здесь написано? – Илья потрогал выпуклые буквы на голове гитарного грифа. – Не могу прочитать, язык незнакомый.

Под колками рукописным шрифтом почти забытого языка тускло отсвечивало название.

Time Machine.

Я присел, провел пальцем по бронзовой надписи, инкрустированной в черное лакированное дерево.

Посмотрел в его глаза:

– Это реликтовый английский… Написано «Машина времени».

– Символично… – сказал Илья и отвел взгляд.

– Сыграй что‑нибудь, – попросил я.

Сел рядом и положил руку ему на плечо.

Илья какое‑то время перебирал струны. Потом сыграл вступление, и начал колыбельную, которой его научил отец. Он играл ее, не произнося ни слова, и я понял, что он не может… Гитара словно выговаривала слова, пела их, вплетая в ритмический рисунок.

Песня закончилась, Илья проиграл окончание и остановился.

Он молчал.

Мы сидели так несколько минут в тишине.

– Расскажешь, где был? – тихо спросил Илья.

– Само собой…

И тут в дверь постучали.

 

13.

Стук повторился.

Илья встал, убрал громкость на минимум и отключил усилитель.

– Я к себе, – сказал он. – Не до гостей… Слишком много всего.

Отсоединил кабель и положил гитару в кейс. Ушел в свою комнату.

Постучали третий раз.

Я подошел к двери. Истинным взглядом посмотрел сквозь нее и вокруг. Дверь оказалась непроницаема, как и стены с окнами. Мы были под защитой Ритуала. Это значило, что и снаружи номер был недоступен для наблюдения.

Поэтому я приготовился к любому развитию событий. И рывком открыл дверь.

В коридоре стояли мэр и Принц. Охрана блокировала проход, никто не шел мимо, коридор был пуст.

Принц улыбался, а мэр выглядел озабоченным. Что не удивительно.

– Смотрите… – Принц заметил гитару в открытом кейсе и переступил порог.

Мэр остался за чертой у открытой двери.

Принц взял в руки инструмент, погладил гриф и провел по струнам.

– Она прекрасна, – сказал он. – Откуда?

Я хмуро посмотрел на него:

– Вы вошли без приглашения.

– И правда… – удивился он. – Не почувствовал запрета. Разрешишь войти?

– Нет.

– Хорошо… – Принц вздохнул, положил гитару обратно.

Спросил:

– Как твой друг? С ним все в порядке?

– В порядке… – сказал я.

И добавил громче:

– Отзываю все приглашения, выданные на этот номер.

Принц моргнул, и лицо его изменилось. Он вышел за порог.

– Хотел о многом поговорить… – произнес Принц.

– Говорите сейчас.

Принц посмотрел на меня с сожалением.

– Не могу… Приглашение отозвано. Сказанное и сделанное нельзя вернуть, таков Ритуал. То, что я хотел сказать минуту назад, уже не имеет значения. Да это и невозможно.

– У вас было старое приглашение. Я вас не приглашал.

– Верно, – сказал Принц.

– Могу открыть разрешение.

– Не имеет смысла. Ходы сделаны, фигуры стоят на других местах.

– Вы мне дали урок… – сказал я.

– Да, – кивнул Принц. – И не только тебе…

Мэр посмотрел на меня и внезапно покраснел, опустил голову. Камень на его пальце оставался прозрачным.

Я тихо спросил:

– Как я могу все исправить?

– Никак. Слово имеет силу договора.

Принц бросил внимательный взгляд, ощущая, что я не вполне понимаю. Но я понимал… Просто был поражен жесткостью формулировки, которую знал, но не относился к ней буквально.

Принц пояснил:

– В ритуале нельзя сказать «я не подумал», «ошибся». Нельзя прийти и сказать «извини». За все придется платить.

«Чем платить?» – хотел спросить я.

Но не спросил, потому что догадывался. Догадывался, что ответ мне совсем не понравится.

– Я все исправлю, – сказал я.