Год Собаки. Сретение. Том I
И, выходя через стену, стер пауку память.
2.
Бал, который давал Принц в честь открытия сезона, начинался пустым и бесцветным днем. Но еще ночью в одном из заброшенных отростков гостиницы‑монстра одетые в черное люди отперли двери, и в необъятных темных залах, обычно всегда пустых и холодных, были зажжены свечи.
И гонимый порывами мелкого дождя, я летел над мрачными лабиринтами заброшенных зданий западного крыла. По земле стлался туман, из разинутых оконных ртов на меня смотрела хищная чернота.
Впереди мерцала цепочка огней, там начинался бал, и я завороженно спешил на их свечение.
Опустился на причудливый балкон с обвалившимися барельефами на каменных тумбах и лепными вазами для цветов.
Спрыгнул с перил.
Балконные двери были распахнуты настежь. Слышались музыка и голоса. Взволнованный женский голос глубоким контральто читал:
– Предмет насмешек ада, тень…
Я шагнул, отодвигая рукой пыльный гобелен, и оказался в зале.
Балконные двери располагались рядом со сценой, залитой светом прожекторов. На ней стояла девушка в трагическом платье перед строем мужчин в окровавленных костюмах зомби.
Мое появление прошло почти незамеченным. Женский голос продолжал:
– … Призрак, обманутый судьбой, бессмертной раною убит…
Я, пригнувшись, крался в первом ряду зрителей, и тут меня окликнули, я оглянулся, но никого не увидел в полумраке.
Женский голос чувственно сказал:
– … Ты обернешь молящий взгляд… – и после паузы, тише. – … И строй кровавый закричит.
Кто‑то еще раз окликнул меня, я выпрямился.
Вдруг прожекторы переместили лучи, выхватывая мою фигуру из тьмы, и девушка, указав на меня рукой, завершила обвинение:
– Он виноват…
И строй зомби следом за ней хором подтвердил:
– … он виноват!
Я стоял ослепленный светом прожекторов. В кедах, в рубашке и джинсах посреди гостей в бальных платьях и смокингах.
Конферансье в белом пиджаке вскричал:
– А вот и наш долгожданный герой! Он не полезет за словом в карман… Или полезет? Мы узнаем об этом прямо сейчас…
Издалека раздался презрительный свист и возгласы неодобрения, которые прервались аплодисментами.
Кто‑то вскричал:
– Браво!
И повисла пауза ожидания.
Девушка молча смотрела на меня. Зомби улыбались: по сравнению с безупречно одетыми гостями, я выглядел даже хуже, чем они.
Тут до меня дошло…
Это был поэтический поединок, соревнование. Где обменивались смыслами, мне не понятными. И догадался, что должен дать поэтический ответ.
Резкий прожекторный свет мешал сосредоточиться.
Я неожиданно для себя вошел в состояние суперпозиции и тотчас же знал кому и что нужно сказать. Слова вспыхнули в голове, и я повернулся к человеку в белом.
Это был отрывок, которой я учил в школе на Земле.
Стихотворение не казалось хорошим выбором… Сложно сказать, как в суперпозиции интуиция считает варианты. Возможно, произошла ассоциативная привязка через символы «вина», «плоть», «смерть».
– … Мы любим плоть… и вкус ее, и цвет… – читал тихо я, – и душный, смертный плоти запах… виновны ль мы, коль…
Девушка в трагическом платье покачнулась и оперлась на рояль рукой, а по ряду зомби прошла волна. Двое из них опустились на колени не в силах устоять на ногах. Конферансье побледнел, казалось, что он вот‑вот потеряет сознание.
В глубине зала раздались сдавленные возгласы и стон.
Кто‑то выкрикнул:
– Прекратите, ради бога…
И вдруг я осознал, что от волнения накладываю намерение стихотворения на окружающих, превращая его в заклинание. Но не мог остановиться и дочитал до конца:
– … хрустнет ваш скелет… в тяжелых, нежных наших лапах…
Меня встретила тишина. И в этой тишине еще один зомби упал на колено, и его вырвало на сцену.
Больше никто не свистел и не смеялся.
И тут снова кто‑то крикнул во весь голос:
– Браво! Браво!
Зал взорвался аплодисментами и криками восторга.
Из‑за кулис на сцену, не торопясь, вышел Принц, он забрал у конферансье микрофон и поднес его к губам:
– Это был захватывающий раунд… Наш юный герой приятно всех удивил. Он, определенно, заслуживает прощения… Но примет ли условия тот, кто пришел отказаться от условий?
Принц сделал знак, и прожекторный свет вернулся на сцену. Он задумчиво размышлял вслух:
– Может ли быть убит тот, кого убить нельзя? Можно ли убить бессмертного?
Он сделал паузу и посмотрел на меня:
– Скоро узнаем…
Я увидел по его лицу, что мне удалось каким‑то образом парировать стихотворный выпад, смысл которого ускользал от меня, и который, возможно, не был безобидным…
Это был игровой ход. Но суть его была непонятна.
Как бывает непонятен странный ход пешкой, сделанный в дебюте гроссмейстером, на первый взгляд лишенный логики, но приводивший к сокрушительному проигрышу в эндшпиле.
Взгляд Принца по‑прежнему оставался спокойным, но в глазах, стоящих рядом с ним молодых людей мерцал страх.
Прожекторный свет снова переместился, высветил девушку за роялем в алом вечернем платье и место перед микрофонной стойкой.
