Год Собаки. Сретение. Том I

Это Илья, друг детства. Мы жили в одном дворе.

Дело только в том, что его не стало… Шли с репетиции, заступился за сестру, короткая стычка, и он умер у нас на руках.

Лунные блики встрепенулись, побежали по стенам – Илья пересек границу жизни и смерти. Минуту он лежал, отдыхая, на черной глади с закрытыми глазами, раскинув руки.

Потом судорога пробежала по его лицу.

Он сделал свой первый вздох и вздрогнул, когда начало биться сердце.

И открыл глаза.

Я висел в воздухе прямо над ним.

– Привет, – тихо сказал Илья, – это ты.

– Да… – сказал я.

Я с грустью смотрел на него. Мы вместе ходили в детский садик, а потом в школу, только в разные классы. Он был на год младше. Бегали вместе во дворе. Играли на гитарах.

– Что ты тут делаешь? – так же тихо спросил он.

– А ты? – хотел сказать я. – Ты давно умер.

И не сказал. Вместо этого прошептал:

– Жду.

– А мы где? – Илья тоже перешел на шепот.

Я пожал плечами:

– Не знаю.

– Вроде ночь… Луна. Помнишь, как мы смотрели на нее в бинокль?

Я кивнул, такое не забудешь.

В двенадцать мы стащили тактический бинокль у отца Ильи, опытный образец с искусственным интеллектом. Благополучно кокнули его, и получили ремня. Неделю ели стоя и спали на животах. Но на Луну успели посмотреть, да…

Илья, улыбнулся, вспоминая.

Он еще не до конца перешел в этот мир. Все еще лежал на поверхности черного зеркала, между жизнью и смертью.

Я не хотел, чтобы он уходил. Не хотел его терять.

Быстро протянул руку.

– Пойдем?

– Ага… – он принял мою ладонь.

Я помог ему пересечь эту границу, поднял Илью в воздух.

И отпустил.

Его одежда тоже высохла в один миг. Мы парили в невесомости.

– Интересно… Вот как ты летаешь. В чем секрет?

– Поделился с тобой квантами воздуха.

– О, как… – иронично сказал он. – Теперь ты пернатый друг? Несешь магические квантовые яйца?

Илья на глазах оживал, становился самим собой.

– Я тебе снесу сейчас… – я замахнулся, а Илья, смеясь, парировал шутливый удар.

Мы кувыркнулись в воздухе, потеряли равновесие и начали медленно падать в воду. Я поймал его за рубашку у самой поверхности.

– Теперь я знаю, что ты это ты, – сказал Илья совершенно серьезно. – Рад тебя видеть, бро.

– Взаимно, – тоже серьезно сказал я.

– Но все странно.

– Более чем…

Мы висели в десяти сантиметрах над черным водным зеркалом. Лунные зайчики вновь остановились. Вода была совершенно спокойна, безразлична и темна.

Он посмотрел на лучи, пронзающие воду и теряющийся в бездне.

– Там, в черной воде. В глубине… Я думал, что умер… Не знал, чего ждать. Колодец из центра земли, лунный свет. А тут ты… летаешь.

– Илюша хнык‑хнык? – подняв бровь, спросил я.

Он улыбнулся и пообещал:

– Сейчас получишь… – и хитро посмотрел на меня. – Это не Луна, а лампа. Слышу, как звенит спираль.

– Сначала догони, – ответил я по очереди на все. – Я тоже слышу.

– Сначала поставь меня на ноги.

Я понял, что нас плавно разворачивало в воздухе, и мы висим уже почти вниз головой, волосы Ильи касались воды.

– Фигасе… – сказал я, и мы взлетели к потолку.

Потом опустились за ограждением колодца на каменные плиты. Я отозвал кванты воздуха. Гравитация вернулась.

Илья переступил по шершавому камню и поморщился.

– Ледяные… А вода теплая.

В свете луны каменные плиты казались льдом, и были холодными как лед.

– Почему босиком?

Я увидел, что по его лицу вновь прошла короткая судорога. Или мне показалось? И это просто скользнула тень…

Он спокойно ответил после паузы:

– Так получилось.

Поднял на меня взгляд.

– Что будем делать? У тебя есть план? Потому что у меня – нет.

Я открыл рот, но не успел ответить.

 

2.

Я не успел ничего сказать.

Загремел засов, высокие входные двери распахнулись, и на нас обрушилось пламя летнего дня. Обжигающий порыв ветра принес запахи моря, раскаленного камня и солнца.

Какое‑то время лунный свет боролся с солнечным, а ночной с дневным.

И ночной проиграл.

Луна стала блеклой, невзрачной, она по‑прежнему светила, но было видно, что это большая плоская лампа вроде прожектора.

Мы почти мгновенно ослепли…

Я увидел нас со стороны: двоих подростков, только что пересекших границу небытия. Из тьмы времени, из черной воды ночи. Мы выглядели смешно и нелепо… Ошеломленные неожиданным вмешательством яростного дня, стояли и щурились на силуэты в дверном проеме.