Грань

Страж подошёл ближе. Что он разглядел в моих глазах, не знаю, но движения его стали осторожными, а взгляд встревоженным. А я уже вошёл в боевой транс, окружающая картина размылась, и только лицо противника резко выделялось в центре поля зрения. Его зрачки сузились и дёрнулись чуть вправо. Я немедленно уклонился влево, краем глаза заметив промелькнувшее мимо копьё. Скользнув вперёд, я оказался в выгодном положении у него сбоку. Фактически он открылся для клинкового удара, но я не хотел его убивать. Перебросив меч в левую руку, я крутанулся на носке левой ноги, подпрыгнул и с разворота со всей дури врезал ему правой ногой в солнечное сплетение. И, хотя его живот прикрывала большая круглая пластина, он зашёлся кашлем, задохнулся и согнулся. Склонённая шея противника приоткрылась, и тогда я с выплеском энергии двинул кулаком ему под шлем в основание черепа. Он начал заваливаться вперёд. Готово.

Я отошёл назад, встал на прежнее место, перехватил меч и занял позицию. Моё дыхание участилось, но не было и следа усталости. Наоборот, сердце мощно гнало кровь к мышцам, а победа добавила изрядную порцию уверенности.

Повелитель Энки, буквально пожирал меня глазами, и в его взгляде я разглядел ненависть, азарт и… любопытство. Он резко указал скипетром на двух воинов справа и слева от себя и махнул в мою сторону. Стражи грохнули копьями в щиты и, как две ожившие статуи, начали спускаться по лестнице.

Так, кажется, началась большая свара! Дело явно принимало опасный оборот. О худшем думать не хотелось, но я точно знал, что сейчас мне придётся туго. Два вооружённых противника не один, и даже выдающийся боец не может драться сразу с двумя. Как назло, оба они двигались синхронно и слаженно, что снижало мои шансы почти до нуля. Однако пока они спускались вниз, в моей голове возникла одна задумка, позволяющая разобщить противников на несколько секунд.

Взмахнув мечом, я медленно вложил его в ножны. Не подумайте, что я пижонил, желая устроить показуху и голыми руками порвать в клочья вооруженных до зубов гигантов. Мне противостояли два могучих, полных решимости бронированных копейщика, и мой клинок не имел никаких шансов против двух копий в умелых руках, а в скоротечной схватке ближнего боя длинный меч мог помешать.

Начиная рискованный манёвр, я отлично понимал, что второй попытки не будет. Сместившись назад и вбок, я встал сбоку от поверженного воина, по‑прежнему лежавшего на полу. Теперь между мной и противником слева оказалось неподвижное тело. Оба копейщика встали в боевую стойку и приготовились нанести удары, но за несколько секунд до их атаки я подцепил ногой валявшийся на полу круглый щит, подбросил его вверх, схватил за край и, как диск, бросил в противника справа. Мощный воин, буквально закованная в металл глыба, не ожидал от меня такой выходки, к тому же доспехи и габариты не позволили ему среагировать быстро. Щит врезался ему точно в лоб, сбив шлем на пол. Я выиграл свои три секунды! Ошеломлённый крепкой плюхой он рефлекторно распрямился и поднял руки к голове, приоткрыв левый бок. И тут я его атаковал, нанеся сильнейший удар носком башмака. Гигант, громко вскрикнув, бросил оружие, схватился руками за бок и рухнул на пол, мыча от нестерпимой боли. Наверняка перелом 12 ребра и ушиб почки.

Пока он падал, я обернулся навстречу «левому», который, преодолев препятствие, с рёвом бросился на меня. В его глазах пылали ярость и месть. А я наоборот успокоился и даже немного расслабился. А зря!

«Левый» немедленно воспользовался моей оплошностью. Он показал, что бьёт копьём. Я ушёл вправо. А он неожиданно крутнулся на месте и крепко приложил мне черенком копья по боку. Со звуком «кхек» из меня вылетел весь воздух, и я, как тряпичная кукла, пролетел метров пять и грохнулся на пол. Из глаз брызнули искры, и на секунду я выпал из сознания. Однако масса и доспехи не позволили моему противнику двигаться достаточно быстро, и с нападением он опоздал на те же три секунды. Этого мне хватило, чтобы очухаться и вскочить на ноги. Видимо, он не ожидал от меня такой прыти, а потому машинально продолжил атаку. И, когда, отведя руку со щитом в сторону, он резко ткнул копьём, чтобы пригвоздить меня к полу, я извернулся, подпрыгнул и с левой ноги врезал ему по локтю вытянутой руки. Затем, рухнув на древко опущенного копья, я своим весом вырвал оружие из руки противника. Удачно упав на бок, я тут же вскочил.

От удара «левый» отшатнулся и схватился за руку. Однако этот парень оказался крепким бойцом и, лишившись оружия, не прекратил схватку. Но удар его, явно, потряс. Он тряхнул головой, прижимая ушибленную руку к животу, но уже в следующий миг отшвырнул щит, и, ослеплённый яростью и болью, попёр на меня буром.

Отлично понимая, что уже перехватил инициативу, я продолжал действовать спокойно и хладнокровно. Резко поднырнул под вытянутую левую руку, я пропустил противника мимо, подцепил его ногу и вдогонку сильно врезал кулаком в спину. Он споткнулся, с ускорением пролетел вперёд, и ударился о каменный алтарь.

Нужно отдать должное его упрямству и силе духа. Он поднялся на ноги и шагнул в мою сторону. Его лицо заливала кровь, шлем свалился, длинные волосы растрепались, один наплечник сорвался и болтался сзади. Наконец‑то, он принял меня всерьёз, и, подняв руки, с грохотом скинул верхнюю часть доспехов, а затем расстегнул и отбросил пояс и набедренник.

Затем он атаковал, пытаясь нанести удар кулаками сразу в голову и живот. Однако на его беду я реагировал лучше, и он подставился. Провалившись вперёд во время промаха, он открыл подбородок, в который я и влепил прямой снизу. Его голова дёрнулась вверх, и я немедленно в прыжке ударил кулаком в незащищённое горло, при этом очень стараясь его не убить. В полном нокауте «левый» схватился за шею и рухнул на колени, а затем, сипло дыша, завалился на бок.

Я подошёл, наклонился, заглянул ему в глаза, пощупал пульс. Порядок. Распрямившись, я поправил амуницию и встал на своё место.

Повелитель Энки неподвижно сидел на троне и хмуро глядел на трёх поверженных стражей. Что‑то сказав одному из стоящих за спиной, он привалился к левому поручню и нетерпеливо постукивал скипетром по руке. Через минуту из боковой двери выскочили шестеро слуг в серых туниках, оттащили лежащих стражей в сторону и в ожидании встали возле них. После этого Энки поднял скипетр, взмахнул над головой круговым движением и указал на меня. Оставшиеся четыре стража грохнули копьями в щиты и, разделившись по двое, начали спускаться вниз.

Вот теперь можно смело готовиться расстаться с жизнью. Пощады не будет. От воинов исходила плотная волна гнева и ярости. Сойдя на алтарную площадку, они разошлись, окружили меня, нацелив четыре блестящих жала. Неужто, конец?

И тут перед моими глазами промелькнула подмигивающая мне физиономия деда Пахома. А ведь его хитрые ухватки сейчас и впрямь могут пригодиться. А ну‑ка, сучьи дети, не спешите торжествовать, сначала достаньте меня. И от своей борзости я в голос засмеялся.

Противники удивлённо переглянулись, однако не прошло и пары секунд, как они атаковали почти одновременно. Но именно это «почти» позволило мне, кривляясь и выделывая руками, ногами и туловищем разные коленца, ускользнуть от смертоносных лезвий. Ткнув в пустоту копьями ещё пару раз, стражи отступили, явно поражённые своими промахами. Они опять переглянулись, не сводя с меня взглядов, отложили щиты и взяли копья двумя руками.

С этого момента ситуация стала крайне опасной, ведь из такого хвата, можно не только колоть, но и рубить. Ну, дед Семён, теперь твой черёд меня выручать.

Вытянув меч из ножен, я почувствовал исходящую от него уверенность и поддержку. Я крутанул клинком, разминая кисть, и продолжил внимательно следить за противниками.