Грань

– Ну, да, Баалат. А, что?

– А, то, что это имя означает «вершитель суда Повелителя».

– Повелителя Энки?

– Вовсе, нет, – он оглянулся и перешёл на шёпот: – Твой клинок принадлежит Господу Энлилю, Наместнику Неба, Повелителю Ниппура, главе клана Элиотов. Это один из его личных символов власти, который иногда называют «небесный меч».

– Странно. Его мне вручили хранители в моём мире, и он меня признал.

– Надо срочно доложить Повелителю Энки! – продолжал шептать Синенмут.

Я быстро прикинул ситуацию к носу и спокойно возразил:

– Не нужно. Повелитель отлично разглядел клинок во время боя и оставил его мне, забрав иные знаки власти. Наверно это неспроста?

А про себя подумал: «Наверно, поэтому Энки и упомянул меня, как шпиона Энлиля. Вот и попробуй теперь отвертеться».

– Хорошо, сейчас я схожу к хранителю дворца, – сказал Синенмут и поспешил на выход. Через четверть часа он вернулся, бережно держа обмотанные ремнём ножны с мечом. Чтобы не привлекать внимание других стражей, он мотнул головой, приглашая меня в оружейку. Прежде чем отдать меч, Синенмут внимательно разглядел рукоять и гарду, не решаясь притронуться. Но его просящий взгляд был красноречивее любых слов, и я, широко улыбаясь, разрешающе кивнул головой. Синенмут медленно с лёгким шелестом вытянул клинок из ножен, вытянул руку вперёд и пару раз взмахнул перед собой. В его огромных ручищах полутораметровый меч выглядел лёгкой шпагой, однако могучий страж держал его очень осторожно. Он сосредоточился, немного подумал и задумчиво сказал:

– Очень необычное оружие. Чувствую в нём огромную силу и… недовольство. Он явно не признаёт меня и сопротивляется. Странный клинок, лёгкий и, наверно, очень острый, если смог отсечь наконечники четырёх копий.

Он чуть коснулся острия и тут же отдёрнул палец, окрасившийся кровью. Синенмут с удивлением посмотрел на меня, а я пожал плечами, осторожно принял меч и вложил в обтянутые чёрной кожей ножны.

– Очень острый, – сказал Синенмут, глядя на порез, и тут же без перехода спросил: – скажи, Антон, а что означает «хрен тебе, верзила»? Это что, боевая магия?

Я чуть не подавился воздухом, и залился краской, глядя в доверчивые глаза нового знакомца.

– Это долго объяснять, как‑нибудь потом расскажу. Так что ты там насчёт остроты клинка говорил?..

Незаметно солнце приблизилось к закату, и я решил привести себя в порядок перед визитом к Повелителю Энки, для чего попросил Синенмута проводить меня в зал для омовений. Там я нашёл слуг в жёлтом, которые вежливо спросили, чего я желаю. Честно говоря, желал я немногого: посетить туалет и побриться. Один из них отвёл меня в кабинку, где я увидел слишком большой для меня унитаз в виде воронки, выточенной из тёмно‑серого полированного камня с постоянно текущей водой. Рядом в стенке имелось углубление, в котором снизу вверх била струйка тёплой воды. Ясно. Местный вариант биде. Отлично. Устройство, что надо.

Другой «жёлтый» слуга терпеливо дождался, пока я после визита в кабинку сполоснул руки, усадил меня в кресло с пологой спинкой, смазал мою физиономию каким‑то бальзамом, а затем моментально соскрёб отросшую щетину. Я даже испугаться не успел, когда по щекам и горлу несколько раз туда‑сюда прошелестела острейшая сталь. Я никогда раньше не брился опасной бритвой, но результат мне очень понравился. Я с удовольствием погладил гладкие щёки и подбородок. Здорово! Не дай бог привыкну, втянусь, отвыкай потом.

Я усмехнулся. По всем приметам, втянуться явно не успею, поскольку после вечернего визита к Энки неизвестно, к чему привыкать придётся, к сервису или застенкам.

Покинув цирюльника, я накинул на плечо портупею и опоясался ремнём. Порядок. По моим прикидкам солнце вот‑вот скроется за горизонтом, а опаздывать на приём к Правителю опасно и вредно для здоровья. Я припомнил, каким путём меня вели сюда из тронного зала, и через пару минут уже топтался на розовом полу возле красного алтаря и осматривался в ожидании дальнейшего развития событий.

В нетерпеливом ожидании, я ходил туда‑сюда по сияющему первозданной чистотой полу, на котором не сохранилось ни малейших следов недавней стычки. Глядя на зеркальную полировку плит, я морщил лоб, задавая сам себе вопросы, в ответах на которые, возможно и крылся смысл моего пребывания в этом мире.

А скажи‑ка, Антон, с какой стати ты рискуешь своей и без того короткой жизнью ради сомнительных и непонятных целей? Готов ли ты стать жертвой ради непонятно чего? Нужна ли вообще такая жертва? Раньше об этом не думал, а теперь вдруг понял, что смерть, походя, вместе с человеком бесследно уничтожает и весь его мир, и обычно никто этой катастрофы не замечает. Жизнь продолжается, и никому нет дела до мучений осиротевшей души. Вот здесь совсем недавно несколько жизней висели на волоске, и на забрызганном кровью полу лежали раненые тела, а сейчас, как ни в чём не бывало, зал сияет стерильной чистотой. Скажи, Антон, в чём заключалась философская или историческая необходимость той жестокой драки?

Я прикрыл глаза, вспоминая утренние события, и пришёл к выводу, что некий скрытый смысл в них всё‑таки имелся. Даже такой ничтожный эпизод, что‑то сместил в узоре событий. На микрон, но сместил. Как там говаривали предки? Ладно писано в бумаге… да, не вырубишь топором. Ха‑ха‑ха.

Негромкий звук вернул меня к действительности. Из боковой двери вышёл сановник в тёмно‑красной тунике, чем‑то похожий на хранителя портала, только немного старше. Его голову украшала чёрная повязка с золотой бляхой посредине, такой же пояс стягивал его торс, а в руках он сжимал чёрный посох с красным навершием.

– Я хранитель порядка Латипак. Пришелец по имени АН‑ТИ‑АН‑НИ следуй за мной. Повелитель Энки примет тебя.

Я насторожился. Он назвал меня неблагозвучным местным прозвищем. Что это – недовольство властей? Скрытая угроза? Сановник повернулся и чинно проследовал во внутреннюю галерею. Я отправился за ним и вскоре оказался перед портиком, в глубине которого поблёскивала металлом двустворчатая дверь. По сторонам стояли стражи в полном вооружении. Я всмотрелся в их лица, но доспехи и шлемы с опущенными полумасками не позволили их узнать.

Хранитель повернулся и потребовал отдать меч. Я напрягся, машинально сделал шаг назад и хотел возразить, но он громко стукнул посохом в пол и строго потребовал повторно. Расстёгивая ремень, я про себя матерился и убеждал себя в законности требования, ведь визиты с оружием к правителям недопустимы во всём мире и во все времена. Всё правильно. Злиться не на что.

Стражи потянули за дверные кольца, и дверь медленно раскрылась. Я вошёл в просторное помещение, окрашенное в разные оттенки белого, лилового и голубого. Внутри у самого входа стояли белые вазоны с живыми цветами, далее в полумраке просматривались детали странного интерьера.

Почти вся левая стена представляла собой причудливую комбинацию многоярусных конструкций, поблёскивающих приборов и сложных устройств. Некоторые аппараты стояли на специальных опорах. В тёмной глубине угадывались две прозрачные колонны и небольшой купол, от которого отходили жгуты шлангов или кабелей. На заднем плане через занавес слабо просвечивался закатным светом арочный выход на балкон.