Сборник. Хозяйка вредной горы
– Разберемся! – взял под козырек Грет. – Ульриев пустим по безопасному для работы Кары маршруту. Смешанную бригаду магов‑ремонтников направим и туда тоже.
– В Батурии местами сильный снегопад, а местами – и вовсе снежные бури.
– Понял! Срочно оградить внешнюю часть порталов в это государство от излишков холода и осадков.
– Напоминаю! Хелька и Ррамания опять начали войну. Мы снова захлебываемся от потока беженцев в другие страны планеты Парласса и соседние миры. Надеюсь, как я утром распорядилась, в стиле любимых земных чиновников вы «срочно изыскали резервы»?
– Да, хозяйка! Все сделали. Беженцы лавинами врываются в Кару, вулканами пробивают все кордоны и ждут возможности уехать в безопасное место. У нас, внутри Кары. Организованы дополнительные рейсы и экстренные пешие проходы в порталы. Создано временное жилье. Мы уже оборудовали несколько пещер, пригласили медиков из ближайших стран семи миров. Для раненых и больных. Медицинская служба Кары с таким количеством потенциальных пациентов не справилась бы.
– Обзавелись дополнительным «набором» полицейских и охранников, дабы избавляться от диверсантов и террористов?
– Да, хозяйка!
– Мда‑а… Жизнь у нас бьет ключом, и все по голове, – философски заметила я слегка расслабившемуся после доклада гиганту. – Хорошо хоть, в отличие от аэропортов, автовокзалов и прочих путеводных нитей Земли, вредная гора не работает ночью. Все, кто хотел срочно попасть в другую точку мира или измерения, могут воспользоваться порталом. Если не хватает денег – попросить место в, так называемом, «рейсе милосердия».
– В том, что оплачивают правительства семи миров?
– Ну, как оплачивают? Каждый месяц я лично выколачиваю из них деньги, как последний коллектор, ей богу!
Я покосилась на терла. В порыве откровений я временами сыпала земными терминами, и первое время Грет только вытягивался по струнке и старался не слишком округлять глаза. Затем, видимо, начал «образовываться», дабы найти с начальством «общий язык» во всех смыслах слова.
На мой короткий взгляд терл возразил:
– Да ну что вы, хозяйка! Какой же вы коллектор?! Вы ведь не должников банковских трясете, вылезая из всех щелей. Я читал о них в сети. Идет себе должник в душ, напевает… А из слива вначале телефонный звонок, а потом и мордовороты… Открывает шкаф, а оттуда вместе с рубашками выходят амбалы и требуют денег… А вы… вы делаете хорошее дело. Помогаете тем, кому никто не хотел помогать, пока вы не встали у руля Кары.
В голосе Грета звучало слишком много восторга для подчиненного, который никогда не пытался делать карьеру и выслуживаться перед начальством. Терл и так занимал самую высокую должность в Каре, после меня. Да и в лизоблюдстве не был замечен. Наоборот – если я не права, Грет говорил об этом прямо и честно. За что я и ценила бессменного помощника.
– Не‑ет! Я вредная, бескомпромиссная стерва! Примерно так ведь считают чиновники, чьи премии я подрезаю, в очередной раз забирая средства на «рейс милосердия». Разве не так? А сотрудники Кары, которые недобросовестно исполняют свой долг? Да и Эльрих этот, уверена, также называл меня мысленно!
– Эльрих дель Хассаль?! – громыхнул Грет. У него аж ноздри начали раздуваться и кулаки сжались до посиневших костяшек.
Ого! Это уже что‑то новенькое!
Я пораженно вскинула брови. За все наше знакомство длиной в несколько лет, терл еще ни разу не проявлял подобные сильные эмоции в моем присутствии. Даже когда я распекала его, как офисная фифа мальчика‑курьера, что привез из кафе остывший суп. И неважно, что полгорода перекрыто из‑за высоких гостей, а вторая часть перекрыта пробками по той же причине – ибо все водители ломанулись туда. Ее Высочество не в состоянии поднять белы ручки и засунуть суп в микроволновку. Зато в состоянии этими ручками изображать мельницу.
Работа у меня нервная, местами безумная, и порой доставалось Грету на орехи в присутствии других служащих и даже пассажиров. Правду сказать, всегда исключительно за дело. Я ж не офисная фифа, а фифа совершенно другого рода. А посему ругала я служащих только по особым поводам. Но так, что они надолго запоминали эти мгновения. Может, еще и внукам расскажут. Впрочем, я не жалела. От нас зависели миллионы жизней, и любая наша ошибка могла обернуться большой катастрофой. Мгновенный сбой портала способен сбросить транспортный самолет или поезд в пропасть или на замерзший полюс планеты. Минимальный просчет в маршрутах мог привести к столкновению, например, скоростного автобуса и группы альпинистов. Или автобуса с поездом… Наши поезда ездили не по рельсам – по специальным магическим силовым трассам, которые нередко менялись по нескольку раз на дню. Из‑за атмосферных явлений на Каре, из‑за нестабильности магии порталов или по какой‑то другой причине.
Так что… Да. Я не жалела о том, что служащие могли еще несколько поколений пугать мной непослушных детей.
На вопросительный взгляд Грета я ответила со всей откровенностью. Потому что Эльрих вызывал столько эмоций, что сдерживать их я считала вредным для здоровья. Не хочется получить нервный срыв. Иначе мои сотрудники получат нервный взрыв начальства…
– Да. Он самый. Новый начальник МЧС центра семимирья. Неужели есть еще кто‑то, кто также зол на этого нахала и нарушителя субординации, как я?
– Он звал вас на свидание! Я слышал про это от дежурных информационных стоек!
Кхм… Вот уж не предполагала, что именно это так возмутит Грета в айне. Нет, я все могла вообразить после нашей незабываемой встречи с новым начальником МЧС центра семимирья. Эльрих пришел домой к Грету и начал распоряжаться его прислугой, домохозяйкой, охраной. Эльрих явился в племя отца Грета и принялся там командовать всеми, кто подвернется под руку. Эльрих заглянул к Грету на служебный пост и взялся приказывать ему, что и как делать… Но то, чем поделился сейчас терл, в моих версиях даже близко не мелькало. Вообще мимо не пролетало.
– Э‑э‑э…
Наверное, впервые в диалоге с Гретом я была столь «многословна». Терл поморщился, передернул могучими плечами. При таком его жесте я неизменно старалась удостовериться, что помощник далеко от шкафов с бьющимися сувенирами.
– Э‑э‑э…
Кажется, мое удивление было больше, чем я сама поначалу предполагала. Потому что сформулировать вопрос не вышло даже со второй попытки. Зато Грет нашелся с ответом на вопрос, который ему не задавали.
– Ну, просто! Это же возмутительно! Это недопустимо! Он позволяет себе думать, надеяться, будто вы пойдете с ним на свидание!
М‑да. Ясно, что ничего не ясно. Нет, это возмутительно, конечно, что он позволяет. Вообще все, что он себе позволял сегодня – возмутительно и недопустимо. Кто бы спорил. Только не я.
За неимением хорошей формулировки вопроса, недоумения, изумления, я просто смотрела в лицо великана. Грет переступил с ноги на ногу, еще раз передернул плечами, угрожая всему целому и хрупкому вокруг, а затем тихо уточнил:
– Так я пойду работать?
