Хранители Мультиверсума. Книга четвертая: «Безумные дни»

– Так вот, – продолжал он свои объяснения, – разнообразие однотипных автомобилей вызвано в первую очередь тем, что они были личные. Как штаны. Вот у тебя, – он кивнул черноволосому, – штаны синие. У тебя – указал на пацана в первом ряду, – жёлтые, а у тебя, – помахал рукой белым хвостикам, – вообще сарафанчик с ромашками. В моём мире личный автомобиль был таким же обычным предметом, как личные штаны и выбирался по принципу «нравится – не нравится». Поэтому производители делали много разных машин, чтобы каждый мог выбрать что‑то себе по вкусу.

– Но ведь разноцветные штаны всё равно устроены одинаково – две штанины, карманы, ширинка… – в аудитории кто‑то хихикнул, на него недовольно зашикали. – Автомобили можно было бы делать так же – разные снаружи, одинаковые по устройству. Тогда и выбрать можно, и обслуживать удобно!

– Ну, до определенной степени так и было – это называлось «общая платформа». Но здесь вступал в действие другой фактор – автомобили производили разные заводы, и каждый хотел, чтобы тот, кто купил его автомобиль, обслуживал его только у него, поэтому не только делал их не такими, как другие, но и запрещал другим людям их чинить и обслуживать.

– Но это же глупо! – возмутились сразу несколько детских голосов.

– Запомните! – строго сказал Артём. – Никогда не спешите говорить «это глупо» вместо «я не понимаю». Этим вы закрываете себе возможность разобраться. Если что‑то кажется вам глупым, то, скорее всего, вы просто не видите причины или не понимаете мотива. Поэтому давайте снова вернёмся к понятиям денег и оплаты товара.

«Но иногда глупость – это просто глупость», – думал он при этом.

 

Несмотря на непростые вопросы, Артёму нравились эти уроки – здешние дети оказались неожиданно благодарной аудиторией. Им было по‑настоящему интересно. Пожалуй, удержать внимание детей его мира, до отрыжки перекормленных легкоусвояемой информацией, так легко не вышло бы. Ему нравились эти дети, они оправдывали даже те странности здешнего социума, которые его настораживали и тревожили. Ради таких детей стоило работать.

На его уроки часто приходили и взрослые коммунары – тихо усаживались на задних рядах, с интересом слушали про чужую странную жизнь, смотрели, удивляясь, картинки на большом экране. В одну из командировок Артём притащил из города цифровой проектор и теперь на каждой лекции показывал десятки обычных бытовых фотографий и видеороликов, найденных на разных компьютерах. На экране автомобильные пробки сменялись витринами магазинов, пёстрые одежды модных премьер шли вслед за толпами противоправительственных демонстраций, давки на распродажах соседствовали с бомжами, роющимися в помойках. Артём не считал нужным ничего скрывать, и старался честно отвечать на все вопросы.

Первое время он удивлялся полному отсутствию внешнего контроля за его лекциями – ведь он, на самом деле, мог бы, при желании, подвести такую идеологическую бомбу под уклад Коммуны! Не это ли мишурное сверкание якобы сладкой жизни подмыло постепенно советское общество? Не захотят ли здешние дети ста сортов колбасы и тысячи фасонов штанов, как бы он ни старался объяснить цену и последствия этого мнимого разнообразия? Тем не менее, никто ему не препятствовал вести лекции на своё усмотрение и никаких ограничений не ставил. То ли коммунары настолько верили в преимущества своего образа жизни, то ли просто недооценивали силу потребительских миражей.

 

– Всё, коммунары, – сказал Артём, выключая проектор, – на этом сегодня заканчиваем.

– У‑у‑у… Уже? – послышались разочарованные голоса, так приятные каждому лектору.

– Артём Павлович, у нас из расписания убрали вашу пятничную лекцию, – спросили Белые Хвостики. – Когда мы теперь вас увидим?

– У меня командировка, – ответил ей Артём, сворачивая экран проектора. – Наверное, поэтому и лекцию сняли. К сожалению, я не знаю точно, сколько это займёт времени.

– Привезите нам что‑нибудь интересное! – крикнул кто‑то из зала. – Да, да, привезите! – подхватило сразу несколько звонких голосов.

– Не обещаю, но постараюсь, – кивнул Артём. – До встречи, коммунары!

 

На выходе его уже ждала Ольга.

– Интересно рассказываешь, я заслушалась прямо, – похвалила она. – На твои лекции уже очередь, ты знаешь? На свободные места запись.

– Ну, я всё‑таки бывший писатель, – смущённо ответил Артём. – Слова складывать умею.

– Тебе бы тут учителем остаться, – сказала женщина с непонятной грустью. – Но, увы, нам пора.

Внизу на ступеньках школы их встретил Борух. Он уже был в походном камуфляже, с рюкзаком и в разгрузке, на которой вызывающе висели банки к ручному пулемёту и несколько гранат. Самого пулемёта, впрочем, при нём не было.

– На стартовой точке всё, – пояснил он. – И твоё тоже. Пока ты детишек развлекал, старый еврей таки за тебя немного работал!

– Боря, не включай Одессу! – усмехнулась Ольга. – Сочтёмся!

 

До здания, где располагался стартовый репер, было с полчаса неспешной ходьбы, и Артём не понял, почему Борух навьючился снаряжением заранее. Впрочем, может у них, крутых вояк, так принято? Чтобы утряслось или, там, улежалось. На ходу он размышлял о том, каково будет снова увидеть родной срез, и зачем они вообще туда собрались. Вчера с Ольгой так толком и не поговорили. Сначала гуляли вокруг Главного Комплекса, и она рассказывала, как шло формирование Коммуны. Первоначальный фрагмент, который закапсулировался при катастрофе, был совсем невелик, и вскоре они дошли до его нынешней границы – она легко определялась по оборванному асфальту никуда не ведущей улицы. За ней вплотную, без перехода, начинался могучий хвойный лес. Ольга повела его вдоль этого шва, соединяющего лоскуты здешнего мироздания, расписывая в лицах историю борьбы за выживание общины. Это было очень увлекательно, она рассказывала весело и эмоционально, он слушал и любовался ею. В какой‑то момент она остановилась, повернулась, пристально посмотрела ему в глаза и очень серьёзно сказала:

– Мне очень дорого всё это, понимаешь? Я никому не дам разрушить то, что построено такой ценой!

Артём поспешно кивнул, но она не ждала от него ответа. Через секунду она уже смеялась и требовала вести её в ресторан.

Здешний Ресторан – он не имеет названия, поскольку один – не слишком‑то похож на привычные Артёму заведения. В нём нет роскошного интерьера – обычные деревянные столы и стулья, практически такие же, как в столовых жилого комплекса, разве что стены украшены немудрёными по технике исполнения пейзажами самодеятельных художников. Но здесь заказывают заранее не столики, а поваров. Работающие тут кулинары хорошо известны в общине. Все знают, что Ангелина Давыдовна Ципперман роскошно делает рыбу фиш, хумус и хамин, Елена Петровна Галчок – мастер пельменей и вареников, Леонид Андреевич Петин фантастически готовит блюда из говядины. И, если вы хотите не просто поесть, а провести кулинарный вечер – один, с девушкой или друзьями – то вы записываетесь к повару, кухня которого вам особенно дорога. В зависимости от его расписания и количества людей, которых он готов накормить. В Ресторане проводятся открытые кулинарные семинары с угощениями, тут пробуются начинающие кулинары, организуются конкурсы поваров из столовых… В общем, всё, что касается еды в Коммуне, так или иначе крутится вокруг Ресторана.