Хранители Мультиверсума. Книга четвертая: «Безумные дни»

Чего нам стоило перетащить сюда два лёгких кроссача – это отдельная смешная история. Разбирали, просовывали по частям, собирали… Но уж больно Сене хотелось кататься на речку, да и мне было любопытно разведать окрестности. На мотах мы как‑то раз и доехали до того, что было ближайшим городом. Зрелище весьма неприглядное, да и фонит там до сих пор прилично, так что играть в сталкеров мы не стали. Трудно сказать, как именно произошёл здешний апокалипсис, и почему совсем не осталось выживших, несмотря на высокую точность поражения местным ОМП – однако факт: мы тут одни.

На улице чихнул, пёрнул и затарахтел сначала один движок, потом второй – Сеня прогревал мотоциклы. Я напихал свежие продукты в холодильник, остальные сумки пока просто убрал с прохода. По крайней мере, что бы ни случилось с нашим срезом, кой‑какой стартовый задел у нас есть, первое время не пропадём.

 

Купались уже в резком свете фар, но вода оказалась тёплой и приятной, как‑то даже попустило слегка от дурных мыслей. В реке плескалась рыба – наверное, рыбалка тут была бы отличная, но я всё ещё опасался употреблять в пищу эндемичную фауну. На свет и плеск из леса вышел единорог – забавное местное копытное, ростом с пони, с огромными влажными глазами и крошечным витым рожком на лбу. Ну просто как из мультика для девочек, только не розовый, а палевый, с оттенком в рыжину. Совершенно неагрессивное и бесстрашное существо, очень любопытное. То ли бывшее домашнее животное, то ли удачно мутировал, то ли просто причуда эволюции. Наверное, крупных хищников тут нет: у нас бы его не то что волки – дворовые коты бы загрызли. Плюшевое создание, можно подойти погладить, что Сеня радостно и проделал. Обнимашки закончились вознёй и попытками затащить животное в воду, чему единорог решительно воспротивился, жалобно попискивая смешным голоском. Сеня ржал и искренне веселился – кажется, только здесь становилось заметно, насколько он ещё ребёнок. Тут было его место, его царство и его владения. С единорогами, речкой, лесом и миллионами запечённых в бетон трупов неподалёку.

Его сортирная Нарния.

 

Вечером раскидывали вещи по встроенным шкафам, записывали забытое, чтобы докупить завтра – раз уж всё равно придется возвращаться.

– Может, хрен с ним, с Коллекционером этим? Ну, сколько там за него заплатят? – соображений морального порядка для Сени не существует.

– Нет, Сень, – строго сказал я. – Это не дело. Наша работа – его найти, значит, будем искать. Раз уж наткнулись на след.

– Так никто же не знает, что наткнулись?

– Я знаю, этого достаточно. Да и есть у меня личный интерес кое‑какой.

– А, это то самое «так надо», да? – покивал головой Сеня. – Тогда конечно, тогда не вопрос. Завтра вернёмся.

– Слушай, – спросил я осторожно, – ты никого не хочешь оттуда забрать?

– Зачем? – удивился Сеня.

– Ну, не знаю… Может, девушка у тебя какая завелась, я ж в твою личную жизнь не лезу.

– Не, – мотнул бритой головой Сеня, – я больше по блядям. Куда мне девушку? Я ж на всю башку ебанутый. Вот у тебя, Македонец, почему до сих пор нормальной бабы нет?

– Да примерно по той же причине, – признался я. – Уж больно у меня образ жизни своеобразный. Нормальная женщина такого не поймёт, а ненормальная мне зачем? Я сам ненормальный.

– И что, неужели за всю жизнь никого не нашёл? – удивился Сеня. – Ты ведь старый уже, так и сдохнешь один.

Добрый он, тактичный.

– Помирают все в одиночку, Сень. А так‑то да, была одна…

– И что с ней стало?

– А вот найдём Коллекционера – спросим.

– А, вона что! Что ж ты сразу не сказал! Тогда базару нет, месть – дело святое! – Сеня решил, что всё понял, а я не стал разубеждать. Для него сорок лет – уже глубокая старость, столько не живут. А я всё ещё где‑то в глубине души надеюсь.

 

Артём

 

 

– Этот обозначен зелёным, – тихо сказал Артём, оглядываясь. Они в большой круглой пещере, слабо освещённой чем‑то вроде лампадки – простой глиняной плошкой с фитилем. Она потрескивает и неприятно пахнет горелым салом. Борух включил подствольный фонарь и обежал его лучом помещение.

– Это не пещера, – констатировал он, – это бункер какой‑то.

Заросшие влажным мхом стены образовывают идеальную полусферу серого ноздреватого бетона со следами опалубки. В одном месте из стены торчит ржавый кран, из которого тонкой струйкой сочится вода. Судя по тому, что помещение не затопило, куда‑то она сливается, но пол покрыт тем же зелёным сырым ковром из мха, и сливного отверстия не видно. Напротив крана в стене вмурована мощная стальная дверь, покрашенная серой краской. Там, где краска отслоилась, махрится пышная рыхлая ржавчина. Рычаги на квадратных осях приводов кремальер отсутствуют.

– Замуровали, демоны! – удивлённо сказал Артём. Подошёл и попинал дверь – она не шелохнулась, и звук был глухой, не дающий надежды, что его услышат снаружи. Он попробовал повернуть ось, обхватив её ладонью, но только руки испачкал в ржавчине. – Надо же!

– Забей, – сказал Борух, – и тут подождём, ничего страшного. Ноги только не промочите.

– Нет, ты не понимаешь, – ответил Артём с досадой, – тут мы ничего не высидим.

– Индекс «Т»? – догадалась Ольга.

– Он самый.

– Эй, алло! Я ваших индексов не знаю! – напомнил Борух.

– «Т» значит «транзитный». Тут два репера, входной и выходной. Мы у входного, нам нужен второй.

– Что за нахер? – возмутился майор. – А если до него три дня на оленях и два на собаках? Куда ты завёл нас, эм‑сусанин?

– Нет, тогда он не был бы зелёным. Рядом репер, я его чувствую даже. Может, прямо за этой дверью. Будем ждать или сломаем?

– Чего ждать? Чем сломаем? – недовольно спросила Ольга.

– Ну, кто‑то же добавляет в плошку ту вонючую дрянь, которая там горит?

Ольга заглянула в плошку.

– Глубокая, – сказала она, – такая неделю гореть может.

– Можно и не дожидаться, – пожал плечами Артём. – Я бы просто срезал дверь.

– У тебя, что УИн есть? – поразилась Ольга. – Их теперь и м‑операм дают?