Хранители Мультиверсума. Книга четвертая: «Безумные дни»

Номер действительно оказался на втором этаже, небольшой, однокомнатный, с застеленной широкой кроватью, диванчиком, столом‑стульями и окном‑балконом во всю стену. Артём хлопнул по покрывалу, и в затхлый воздух поднялась туча пыли.

– Что ты делаешь, не пыли! – возмутилась Ольга. – Нам тут дышать этим!

Она аккуратно, стараясь не встряхивать, сложила покрывало и вынесла его в соседнее помещение – там обнаружился вполне приличный санузел с унитазом и душевой кабиной. Воды, разумеется, не было.

– Дверь балконную приоткройте, что ли, – сказал Борух, – а то дышать нечем. Но чуть‑чуть, чтобы с улицы незаметно было. И в сортир этот чур не гадить – самим же нюхать всю ночь придётся. Я от соседнего номера сейчас ключ принесу, там хоть всё засрите.

– Грубый ты, майор… – покачала головой Ольга, проверяя содержимое шкафов и прикроватных тумбочек.

– Жизнь такая, – ответил Борух, выходя из номера.

– Бара в номере нет, – разочарованно констатировала Ольга, закончив обыск, – и халатов нет, и тапочек, одни полотенца в душе. Три звезды максимум.

– Ну, так мы и не переплатили, – возразил Артём, пытаясь открыть створку высокой застекленной двери. Бронзовые шпингалеты присохли, пришлось помогать себе ножом, но, в конце концов, удалось сделать небольшую щёлку для притока воздуха. Сразу почувствовалось, как свежо в ночном городе и как душно тут.

– Вниз по лестнице не ходите, я там растяжку пристроил, – сказал вернувшийся Борух и бросил на кровать ключи с бирками. – Вот, девочки налево, мальчики направо.

– Я скоро! – Ольга подхватила из рюкзака пластиковую двухлитровку с водой, взяла один из ключей и вышла. (Полное отсутствие пластиковых бутылок стало для Артёма чуть ли не самым сильным бытовым шоком в Коммуне. Там вообще не было ничего одноразового, но разведчики быстро освоили наследство перемещённого города).

– Как думаешь, что тут случилось? – спросил Артём у майора.

– Я стараюсь об этом не думать, – признался тот. – Так же, как стараюсь не думать, почему почти все известные нам срезы либо безлюдны, либо идут к тому. Но доводилось мне слышать краем уха, что это не просто так.

– А как?

– Никак! – сказала вернувшаяся Ольга. – Не забивайте себе головы, мальчики. У нас уже учёные на эту тему друг у друга последние волосья на диспутах повырывали, а всё никак не договорятся. Куда уж нам‑то в проблемы Мироздания лезть. Давайте лучше спать укладываться.

Артём взял второй ключ и вышел в коридор. «Мальчики направо» – соседний номер открылся пыльной душной темнотой, и ему стало как‑то не по себе. Включил маленький светодиодный фонарик, обежал его лучом комнату – почти такая же, ничего интересного. И сантехника совсем как в его мире – в Коммуне она старообразная, с чугунными бачками и латунными кранами, а тут фаянс и никель. Жаль, что воды нет…

– …Не скажешь? – отчетливо услышал он вдруг голос Боруха.

– Не нужно ему это знать, – решительно ответила Ольга. – Если мы всё сделаем правильно – будет уже не важно. А если нет… То тем более не важно.

«Ну‑ну, – подумал Артём, – интересная тут акустика».

Он послушал ещё, но в соседнем номере была тишина. Сделал свои дела, стараясь не сильно журчать, и вернулся.

– Первую фишку, как самую простую, отдаём женщине, – распорядился Борух. – Я стою вторую, а тебя, Артём, разбужу под утро, постарайся до этого времени выспаться.

Он завалился на диван и почти сразу засопел. Артём последовал его примеру – улегся на кровать, не раздеваясь, только скинув берцы. От белого чистого белья сильно пахло пылью и слабо – чем‑то цветочным, и вскоре он благополучно заснул.

 

 

День третий

 

Лена

 

 

Красивая рыжая женщина сидит на стуле посередине комнаты. Вчера вечером она ходила по магазинам и вроде бы чувствовала себя нормально. Была собой. А ночью проснулась, вспомнив что сделала, и подскочила в кровати – зачем? Зачем ей это понадобилась? Или приснилось всё? Какой странный сон… Но нет, вот она – огромная пластиковая сумка, из которой выпирают углами эти непонятные вещи. Получается, весь вчерашний вечер она старательно обходила этот баул, не замечая его? Забыв, как быстро, озираясь и прислушиваясь, запихивала, как своими руками принесла и тут поставила… Что с ней произошло – и с ней ли? Она ли это сейчас сидит и смотрит на сумки с одеждой, которые собирала вроде бы ещё она, и старательно не смотрит на сумку, которую собирала… кто? Не понять. Не уснуть. Не проснуться. Так и сидит на стуле.

Женщина дёргается к баулу, останавливается. Дёргается к вещам – останавливается. Замирает на стуле. Повторяет цикл. Застывает в бездействии. Достаёт из кармана телефон, совершает вызов – и сразу его сбрасывает. Лицо её то каменеет маской, то кривится в судорогах эмоций: гнев, страх, возмущение, решимость – и снова ледяное спокойствие голубых глаз. Наконец она кивает, как бы соглашаясь сама с собой, поворачивает стул к столу, берёт лист бумаги и ручку, что‑то пишет. Кладёт записку на сумку с вещами. Переодевается. Старые джинсы, удобные ботинки, рубашка, куртка. Решительно берёт большой угловатый баул и, наклоняясь под его тяжестью, выходит на лестницу. С трудом вписываясь в повороты, спускается вниз – на первый этаж и ниже, в подвал, открыв железную решетку прохода своим ключом.

В подвале пятиэтажки влажно, пахнет плесенью, пылью и канализацией. Слабенькая голая лампочка, свисающая на проводе с потолка, еле‑еле освещает узкий проход. Подвал разгорожен на индивидуальные клетушки – по одной на квартиру. Фанера, доски, горбыль, обрезки мебели – кто во что горазд. Железные двери, деревянные двери, сколоченные из реек и обрезков ДВП двери. Рудименты ушедшей эпохи, склады дачных заготовок, отстойник недовыброшенных вещей. Уже почти никто ими не пользуется, но ключи у всех есть. Клетушка их квартиры предпоследняя в этом ряду. Крашеная бурой половой краской дверь повелась от влажности и открывается с трудом, а внутри пусто и пыльно. Сюда никто не заходил годами, и вряд ли в ближайшее время соберётся. Отличное место, чтобы что‑то спрятать.

Женщина аккуратно ставит сумку на цементный пол, достаёт из кармана кнопочный мобильник, некоторое время смотрит на него, как бы припоминая, что это. Телефон в подвале не берёт, но она всё равно выключает его, снимает заднюю крышку, вынимает батарею, бросает на пол и несколько раз сильно наступает на аппарат ногой. Пластмасса протестующе скрипит. Женщина выходит, аккуратно закрывает дверь и покидает подвал.