Хранители Мультиверсума. Книга четвертая: «Безумные дни»

– радостно потирая руки, продекламировал Ингвар. Он меня бесит этой клоунской манерой по любому поводу нести какую‑то рифмованную поебень. То ли сам её сочиняет, то ли башка этим дерьмом забита. Тот ещё мудак, но дела с ним иметь можно.

– Мне б золотишка прикупить, – не стал я изображать светскую беседу. – Ты в курсе.

– Я‑то в курсе… Но…

– Что‑то не так?

– Вот ей‑богу, Македонец, не знал бы я тебя столько лет, подумал бы, что подстава.

Я, было, напрягся, но он замахал руками.

– Нет‑нет, это не наезд, просто такие совпадения косяком пошли, что уж не знаю, что и думать. Я же вообще‑то не по золоту, ты знаешь. Просто иногда помогаю людям. А тут мне один человек, которого я сто лет не видел, приносит, а второй, которого я тоже, что характерно, давно не встречал, сразу хочет купить.

– Ну и что? – не понял я. – Есть спрос, есть предложение, есть гармония в мире. В чём проблема?

– Вот в чём.

Ингвар засунулся в огромный сейф, порылся там и, вынырнув, протянул мне монету.

– Видел такие?

Я посмотрел на шестеренку с микроскопом на реверсе крупной монеты и кивнул.

– Доводилось. Не ожидал увидеть у тебя.

– А я, вот не удивлен, что ты видел, прикинь? Не зря я в совпадения не верю!

– К этой чеканке есть некоторый специфический интерес.

– Да‑да, я в курсе. И знаю, что за неё бывает. А ты ведь знаешь, кто такие чеканит, да?

Разговор принимал довольно опасный оборот и, по‑хорошему, надо было на этом его заканчивать и уходить – Ингвар не единственный барыга в городе, нашел бы через кого золото взять. Но я не стал обострять.

– Знаю. Это экспортный золотой рубль Русской Коммуны. Очень чистое золото, но оборот его довольно… хм… специфический.

– Ты проводник, Македонец? – спросил Ингвар в лоб.

Задавать такие вопросы не только неприлично, но и небезопасно. Проводники не любят внимания. Тихая это профессия, непубличная.

– Нет, – ответил совершенно честно. Не стал спрашивать: «Какого вагона?».

– Но ты связан с этой темой, так?

– Связан.

– Тогда забирай! – он вытащил из сейфа плотный мешочек и гулко брякнул им по столу. – Двадцать пять монет.

– Это приличный капитал, – осторожно сказал я. – Они ценятся выше золота по весу.

– Да? – Ингвар махнул рукой. – Не знал. Я их по цене лома взял. Но неважно – забирай по весу. Для меня это горячий товар, а для тебя, как я понимаю, проблемы нет?

– Нет, – признал я, – но, если ты в курсе темы, то мог бы и сам пристроить.

– Я вчера в первый раз своими глазами видел другой мир, – неожиданно признался Ингвар. – Я не очень в курсе темы, но, чтоб я сдох – как же я хочу быть в курсе!

– У меня с собой не хватит налички, чтобы выкупить прямо сейчас, – предупредил я его, – буду готов завтра.

– Все равно забирай, я завтра подготовлю остальную часть, за все и расплатишься разом. Не хочу у себя хранить.

Я пожал плечами и сгреб увесистый мешочек в карман.

– И ещё, – вспомнил о нужном. – Мне опять нужен ствол. Лучше всего такой же, болгарский «макар» с глушаком.

– Да что ты их, жрёшь что ли? – удивился Ингвар. – Нет, не говори, не хочу знать. Завтра будет.

Тот, из которого я дагов пострелял, я закинул в реку – зачем мне палёный? Остался второй, но с одним мне неуютно. Я ж Македонец.

 

Артём

 

 

Этим утром Артём проснулся от внутреннего беспокойства. В последнее время его часто охватывали какие‑то смутные ощущения. То ли что‑то вот‑вот произойдёт, то ли оно уже произошло, но не тут, то ли всё‑таки тут, но он не заметил. Довольно дискомфортно.

Артём спросонья пошарил рукой по постели – Ольги не было. Уже не первый день он просыпался в одиночестве. Его… подруга? Женщина? Жена? – смывалась тихо и рано, уносясь по своим непостижимым делам. Смешно сказать, но он до сих пор не мог окончательно определиться, кто для него Ольга. С самого первого его дня в Коммуне они жили вместе, делили постель и скромный здешний быт, но про то, чтобы пожениться, речь не заходила ни разу. Впрочем, тут, как ни странно, спокойно относились к таким формальностям – Артём ожидал каких‑то махровых пережитков Империи, вроде «Семейного кодекса», парткомов и профкомов, заглядывающих под каждое одеяло. Это, как и многое другое, оказалось ерундой – жизнь в Коммуне вообще ничуть не была похожа на тот образ, который он себе составил из её истории и своих предрассудков на тему СССР. Слишком мало тут было людей, и слишком жёстко их отжало в центрифуге событий, чтобы не облетела большая часть формальной шелухи. То, что осталось, было странным и поначалу очень непривычным, но многое Артёму скорее нравилось, чем нет.

Институт брака тут присутствовал в форме традиционного «гражданского» – то есть, с регистрацией оного в соответствующей базе данных. Это всё, что Артёму было на сей счёт известно. Выспрашивать у Ольги подробности было неловко – не стоит разговаривать с женщиной о браке, если ты не собираешься немедленно сделать предложение.

С Ольгой было странно. Она красива, великолепна в постели, покладиста в быту, умна и обладает прекрасным чувством юмора. А ещё у неё роскошная задница. Чего тебе ещё надо, дурень? Ничего не надо, Артём искренне восхищался, глядя на неё. Да, в их паре она была ведущей, и это было непривычно – но при этом Ольга умела провести свои решения так ненавязчиво и убедительно, что он не чувствовал себя ущемлённым. Тем более, что она тут как рыба в воде, а он ходит в неофитах. До сих пор не вполне разобрался во многих ключевых моментах функционирования здешнего социума.