Идеальная история. Сказка в прозиметре. Книга первая

По сложившейся традиции гвардейцы делились на две группы: защитники и атакующие. Защитники несли изогнутые прямоугольные щиты, атакующие – длинные алебарды. Щиты обладали внушительным весом и включали разнообразные приспособления. Алебарды были выплавлены из металла на основе «Энергии жизни» настолько повышенного содержания, что в полной мгле освещали пространство над головами воинов на десятки метров. Избранным с зачатия предопределялось сберегать главную ценность фамильного оплота, – неисчислимые залежи сакрального минерала.

Набор будущих гвардейцев производился в раннем детстве. Жёсткие требования и изматывающие тренировки лежали в первооснове подготовки воинов. Юноши разделялись на связующие пары и в ратном деле воспитывались как братья: первому в руки давали щит, второму – клинок. На ристалище они оттачивали мастерство владения арсеналом как вдвоём, так и в строю легиона, сливаясь в единое. Щитоносцу приходилось опекать напарника, обеими руками удерживая настоящую цитадель, а товарищ с алебардой выступал жалом, безошибочно разящим врагов. Тактика ведения боя гвардии заключалась в доктрине Святого независимого города – абсолютное сдерживание. Но в случае надобности выставленная ладонь могла запросто стать железным кулаком. Рать снискала авторитет даже у Великих государств.

Гвардия выстроилась. Щиты сомкнулись вкруговую. За щитоносцами встали алебардисты. Боевой порядок был невелик, но очень плотен. В центре построения укрывался паланкин. Именно парящий дом оберегал отряд.

Оборонную формацию огарновали вырастающие из земли невообразимые чёрные массы, чуждо напоминавшие человеческий облик. Количество фантомов необузданно увеличивалось. В радиусе километра господствовала сплошная антропоморфная тьма. Кроме мрака на земле, в небе – до того чистом – стали сгущаться грозовые тучи. Солнце затягивалось непроницаемым покровом.

Атака зачалась с дикой прытью: угольные тени, подобно свирепым хищникам после долгого голода, бросились на сомкнутый строй. Щитоносцы держали порядок, в то время как воины за хитиновыми спинами пронзали оружием невиданные сущности. При метком попадании алебардой раздавался отрывистый хлопок с вырывающимися густыми миазмами, застилавшими прогалины. Посеялась неразбериха.

Зазвучал горн. Передовой ряд обороны перегруппировался внутрь построения. Манёвр был произведён быстро и слаженно. Внешние звенья, адаптировавшиеся и понявшие методы противника, вступили в бой. Гвардейцы бились доблестно и упорно. Казалось, что они смогут выстоять.

Новые тени со слепой яростью накатывались на защищавшихся, будто невидимый деспот подгонял шипованной плетью.

Путник следил за событиями с поразительной хладнокровностью, предрешая исход.

В разгар ожесточённого побоища вдали от места битвы из земли начало возникать нечто непохожее на теневых монстров. Рельефная человеческая фигура, но по виду всё такая же чёрная субстанция, ростом более трёх метров. Проявившись, огромная тень вытянула в направлении строя левую руку, в которой очертился образ лука. Ещё мгновение… натянулась тетива, и из плотной беспросветной материи вырисовалась стрела. Выстрел. Спустя секунды снаряд врезался в фалангу.

Попадание истребляющей стрелы пришлось на первую линию воинов. Костяк был не в силах выдержать столь пагубной мощи. Произошёл взрыв. Попавших в эпицентр удара воинов разорвало на куски. Кровь и конечности разлетелись. Смрадный дым обвил охранителей, оказавшихся ничтожными перед пеклом монстра.

Инферно снова намеревалось атаковать.

Путник, чувствуя, что момент настал и мешкать недопустимо, совершил прыжок, достигнув вожделенного. Незваный гость с мощью брошенного валуна обрушился в центре формирования ратников, рядом с паланкином.

Воины опешили от нашествия чужака. Нельзя было понять, кто это и какую цель он преследует.

Выпрямившись, человек вонзил проницательный взгляд в паланкин и возвёл правую руку над головой. Сумеречная тень выпустила вторую стрелу. Опаляющий вихрь неукоснительно стремился вклиниться в разрозненные шеренги гвардейцев и безоговорочно сломить их чаянья. Но вмиг из руки иноземца в небо вырвался луч ультрамаринового цвета. Вознесшись до высоты птичьего полёта, ядро свечения расщепилось завесой и струями высокогорного водопада рванулось к земле, соткавши купол над отрядом. Стрела наскочила на выросшую стену и распалась, обволакивая барьер смогом. Ратоборцы перешли в наступ, сокрушая монстров, оставшихся в заграждении. Прорва теней ломилась за грозный предел, но, сталкиваясь с непреодолимой оболочкой, оборачивались в зловонный прах. Путник опустил руку. На безымянном пальце виднелся огонёк бирюзового цвета, исходивший от кольца.

Капитан отряда, взвешивая шаткость положения и оценивая нешуточную опасность, скомандовал воинам взять в тиски таинственного незнакомца. Накалившаяся обстановка грозила перерасти в злополучную схватку. Воины вполшага стягивали строй вокруг скитальца. Пришелец без малейшего шороха взирал на паланкин.

Неожиданно прозвучало чьё‑то волевое и командное:

– Стойте!

Все обернулись: у паланкина с настежь раскрытой дверцей стояла молодая особа. Позади девичьего силуэта изнывала залитая слезами пожилая женщина. Почтенная матрона судорожно удерживала госпожу за подол платья и уговаривала вернуться. Точёная и красивая дева с правильными контурами лица и чёрными длинными волосами, на вид не больше двадцати лет, излучала силу и уверенность, а поступок говорил о смелости. Услышав императив, гвардейцы повиновались беспрекословно.

Натиск остановился. Капитан поклонился.

Взгляды путника и девушки пересеклись. Его глаза были зелёные, оттенка императорского нефрита, её – голубые, как небесная синь.

Повисла минута давящего молчания.

Первой заговорила девушка:

– Я вижу в твоём зраке боль

И в то же время – радость.

Нашёл ты то,

Что так давно искал?

Оправданы надежды?

Спасенье ты принёс

Иль гибель?

С чем послан ты за нами?

Открой своё лицо и имя назови!

Воззвание к чужестранцу было пронизано особой силой. Девушка выражалась благозвучно и настолько громко, насколько хватало дыхания. Всеобщий фокус прикован к бесспорному лидеру. Незнакомец парировал вопрос. Без толики смятения, якобы перед ним ребёнок, требующий обратить на него внимание, путник откинул капюшон и снял головной убор. Сдёрнул с левой руки перчатку, демонстрируя перстень на безымянном пальце.

Гвардейцы зароптали. На лице капитана выразительно отобразилось недоумение. Дева пребывала в спокойствии, борясь перекрёстным взглядом с путником.