Идеальная история. Сказка в прозиметре. Книга первая

Стоя за всем, что знать нельзя,

Считая Землю лишь ресурсом,

А всех созданий – лишь рабами.

Таков порядок шёл в периоде мрачном.

Рождён я в нём, когда века сменялись, –

Звезда слепящая, но одинокая

Зажглась на небосводе.

Эмпатия и ум – наиглавнейший дар,

Преподнесённый мне природой,

И чем воспользовался я по полной.

Я гражданином был, как и родители мои

Народа сплочённого, большого, волевого.

Рождён я в месте на краю Земли,

Где кончалось государство и начинался человек,

В том месте, куда мы держим путь.

Когда‑то это был клочок земли,

Тысячелетиями не нужный никому.

Исконно на просторах этих

Народы вольные в гармонии с природой обитали.

Всё изменилось с приходом сильного соседа,

Нашедшего несметные богатства.

Расчёт и жадность возобладали,

Все соки выжимая и ничего не оставляя.

И лишь немногие смекали,

Что этот ориентир неверен.

Прожив я четверть века,

Вошёл в осознанность взросления,

Пройдя до этого дорогой скверной,

Попробовав и испытав мученья всех пороков,

Но, приструнив второе «я», отринул их навеки.

Своей тревогой подгоняемый,

Пять лет потратил на работу,

Карьеру сделав на честности и трудолюбии,

Основу будущей империи заложив.

Один бы я не смог, и даже жизни не хватило б.

Вокруг себя собрал достойных,

К единой цели привязав.

Несли идею мы сквозь время.

Последующие пять лет житья

Провёл в скитаньях я по миру,

Гонимый ветром и мечтами,

Стремясь унять свою пытливость.

Тогда же, когда на пике был наш вид,

Но в тот же миг род хомо умирал,

Поделённый на разные сорта,

Единства не было в нём никогда,

Рыдало горестно моё надломленное сердце,

Не понимая, отчего несправедливость побеждает.

Итак, впитав премудрости в избытке

Народов многих во всех краях Земли,

Я разгадал грядущие измены,

Которые затронут все создания,

И любознательность иссякла на корню.

Настал момент вернуться мне домой,

Создать семью, любить жену, родить детей.

И план тот, что холил и лелеял,

Окончить, чтоб содрогнулся мир.

И начались мои свершения.

Но всё же я обычный человек:

Поранишь – кровь пойдёт,

Смертельно ранишь –

Я умру.

Лишь только Хронос надо мной не властен.

А град Святой будет стоять

Пока есть святость в твоих близких.

Ветер сделал паузу.

– Возможно, я утомил тебя? – тактично осведомлялся он у Света.

На что Свет ответила отрицанием и задумчивой улыбкой.

Ветер встал и предложил руку. Свет приняла ладонь. Они подошли к смотровому окну.

Солнце клонилось к закату. Судно начинало снижаться. Под облаками стояли сумерки. Хлестал проливной дождь.

– Сейчас я покажу свой край, – вдохновенно сказал Ветер. –

Мой дом, мою отчизну.

Перед ними предстала картина. Свинцовое море, качаемое ураганным ветром. Морская пена на гребне волны. Бессчётные льдины, гонимые течением. И начало огромного морского залива.

Корабль не спеша шёл вдоль приберега.

Местность складывалась из высоко поднятых берегов, переходящих в плато, изрезанные оврагами. Тянулись горные цепи. Земля, застеленная снегом. Чёрными точками виднелась скудная растительность. Изредка – реки, с лежащими вдоль низинами. По кайме водотоков раскинулись обширные лесные чащи, уходящие узкой лентой вглубь материка.

– Ещё немного – и будем дома, – подметил Ветер.

– Смотри, что это там? – с удивлением указала Свет.