Иная. Выбор

– У меня к тебе вопрос, – не стала я ходить вокруг да около. – И мне нужен честный ответ.

– Согласен, – не раздумывая, ответил Карим, – но только если ты ответишь на мой.

Упс… Неожиданно, но справедливо. Интересно, что же он у меня спросит? Эх, ладно, была не была!

– Договорились, – кивнула я, присаживаясь на диванчик и пристраивая рядом светло‑серое пальтишко. – Ты знаешь этого парня, хейта, который ошивается на территории нашей Академии и, как мне показалось, следит за нами?

– Нет, – сказал Карим, располагаясь в кресле напротив и глядя мне прямо в глаза. – Знаю только его имя и то, что он не наш студент. Его зовут Виктор Хант. Тимур сказал и попросил соблюдать осторожность, пока ребята не выяснят, что этому хейту от тебя нужно. Они на этой неделе установили за ним поочередную слежку. Это все, что мне известно.

– Понятно, – протянула я, пытаясь осмыслить услышанное. – Твоя очередь, спрашивай.

– Что тебе известно о появлении эмоций у равнодушных?

– Больше, чем ты себе можешь представить, – я вяло улыбнулась. – Это делаю я.

 

Карим Шульц

 

При виде голограммы, отобразившей посетителя, а точнее посетительницу, я слегка растерялся. Первой мыслью было, не случилось ли чего, но выглядела Виталина прекрасно, зеленые глаза загадочно блестели, так что я расслабился и даже попытался пошутить.

После того как мы перебросились парочкой фраз в качестве дружеского приветствия, малышка озадачила:

– У меня к тебе вопрос, – сказала она ни с того ни с сего. – И мне нужен честный ответ.

– Согласен, – не стал колебаться я, решив, что лучшего момента кое‑что выяснить и быть не может, – но только если ты ответишь на мой.

– Договорились, – Виталина приняла мое предложение и озвучила свой вопрос: – Ты знаешь этого парня, хейта, который ошивается на территории нашей Академии и, как мне показалось, следит за нами?

Значит, все‑таки заметила. Что ж, пришлось рассказать все, что знаю. А уже через несколько минут я окосел. Конечно, я догадывался, что Виталине что‑то известно о появлении эмоций, но такого ответа никак не ожидал:

– Это делаю я.

Что значит «я»? Она сейчас шутит или проверяет степень моей вменяемости? Неужели я спросонья так плохо выгляжу?

– Знаю, в это сложно поверить, – Виталина вздохнула, – но это правда. Всем пятерым девушкам эмоции подключила я. И Тимуру тоже. И крошке Санни в «Ладошках», и Патриции. И даже Виктору Ханту, правда, с ним все произошло случайно. Он был в числе напавших на нас с ребятами равнодушных, и я, разозлившись, сделала его хейтом. Так получилось.

Я молча слушал малышку и не мог пошевелиться. Все, что она говорила, казалось иррациональным, неправдоподобным и диким. Да что там говорить! Мне это казалось откровенным бредом! Я завис в глубочайшем шоке…

– Тимур был первым, и я даже не сразу поняла, что это сделала я. Потом, когда осознала, стала тренироваться. Сначала у меня уходило слишком много сил, вплоть до эмоционального истощения, как с Патрицией. Но я упрямая. Со временем становилось все легче и легче. Теперь я могу полностью контролировать весь процесс.

Охренеть!!! Уши в трубочку сворачиваются…

– Свои эмоции я видела с детства, – Виталина продолжала говорить, а я продолжал шокировано на нее смотреть, – но всегда думала, что это галлюцинации, игра воображения. Ну и конечно, никак не предполагала, что смогу видеть эмоции других людей, а потом и статусы менять. Я и ауры вижу. И твою тоже.

– Так ты – экстрасенс? – попытался обобщить полученную информацию мой глубоко нокаутированный мозг.

– Ну, можно и так сказать, – Виталина скромно улыбнулась.

Я встал, подошел к окну, немного постоял, пытаясь успокоиться, вернулся обратно. Сел в кресло и внимательно посмотрел на малышку.

В это невозможно поверить. Эта девочка, маленькая, хрупкая и до безобразия стеснительная – экстрасенс. И не просто экстрасенс, а еще и с какими‑то неслыханными способностями! Она может менять статусы! И это она прямо на моих глазах превращала равнодушных в ЭЛ!

Это выходит за рамки моего разума, это в высшей степени немыслимо и сюрреалистично, чтобы быть возможным…

Но я достаточно хорошо успел узнать Виталину, чтобы не сомневаться в ее словах. Все, что она говорит, – чистая правда. Каждое ее слово. Она видит ауры. Она видит эмоции и может их подключать!

Она… видит… эмоции!!! Обалдеть!

– Кто‑нибудь об этом знает? – спросил я, не сводя глаз с малышки.

– Только Тимур, – ответила она.

– А Виктор Хант?

– Вряд ли, – пожала Виталина худенькими плечиками. – В такое сложно поверить нормальному человеку. Скорее всего, он следит за мной по просьбе НИЛЗ, а если точнее, то по просьбе одного из сотрудников НИЛЗ, профессора Кудрявцева. Хант его пациент, об этом говорил Герман Ферт, помнишь? А Кудрявцеву я нужна для опытов. У меня слишком сильные эмоции. Сильнее, чем у других.

Так вот, что имел в виду отец, когда просил приглядывать за Виталиной! У нее сильные эмоции, и это, само собой, вызывает интерес у НИЛЗ. Вот почему она так часто туда наведывается.

– Ты СЭЛ? – озвучил промелькнувшую догадку.

– Возможно, – Виталина улыбнулась. – Такого статуса теперь нет в списке допустимых, так что в Базе числюсь как ЭЛ. И да, рассказывать о силе своих эмоций мне запрещено.

– Я понял, – кивнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

О некогда существовавших СЭЛ я слышал – бабуля рассказывала. Давно, я еще в школу не ходил. В прошлом веке этот статус был наряду с остальными, но его отменили за ненадобностью: перестали рождаться люди с силой эмоций, превышающей верхние пределы, установленные для ЭЛ. Получается, не перестали? Более того, в НИЛЗ об этом знают, поэтому и достают Витошку своими исследованиями. Но никто даже не догадывается о реальных возможностях малышки!

– Ты можешь любого равнодушного или хейта превратить в ЭЛ или полуЭЛ? – спросил я, чувствуя, как внезапно похолодели руки.

– Нет, – словно извиняясь, сказала малышка и опустила голову, – только живорожденных. Я могу повлиять только на живорожденных.

Ясно. Вот почему статусы Святослава и Ильдара остались без изменений. И вот почему она с такой тоской смотрела на хейта, а я, дурак, чуть было ревностью не захлебнулся!

Я подошел к Виталине, сел на корточки рядом с ней и, взяв холодные ладошки в свои руки, тихо спросил:

– Ты понимаешь, что если о твоих способностях станет известно, то твоя жизнь окажется в опасности?

– Понимаю, – тихо сказала она, – поэтому никому и не говорю.