Индивидуум

– Да, были и другие места. – Рыбы щелкнула по Японии, Индонезии, Мексике, Сахаре и лесам Амазонки. – Но это было далеко от людей. Просто мертвая земля. Первую точку я нашла случайно при частичной зачистке мерзкой котловины сплитов в так называемом японском Лесу самоубийц. К тому моменту эфиры отсутствовали порядка пяти дней, да и яма была не такая большая, как здешняя. Я обратилась к местному дозорному пункту, чтобы узнать, не засекали ли они чего‑то подобного рядом. Оказалось, что поблизости ничего не нашлось, зато в другой точке земного шара как раз назревала схожая аномалия. Вы сами не замечали этого, потому что Тьма не перевешивала Свет, а для Соларума это значит порядок. Оба эфира просто умирали вместе. Я пришла в первое место вскоре после случившегося. С тех пор каждые полторы недели происходила аннигиляция пространства. И я подбиралась ближе к этому существу раз за разом.

– И как же оно выглядело? – спросила Ханна, глядя на глобус.

– Как человек, милая, как же еще? Сегодня он был в Мельбурне. Впервые приблизился к людям. Из‑за этого я совершила ошибку – полезла к нему раньше запланированного, чтобы не допустить жертв. А он исчез, забрав с собой лишь кусок стены здания.

– Ты его разглядела? – подал голос Паскаль.

– Нет, он казался размытым из‑за своей энергии. Она его распирает, это видно. И в конце концов происходит выброс.

Коул поднес руку к подбородку.

– Что насчет его эфиров?

– Сегодня я их просматривала, – ответила Рамона. – И их просто нет. Они исчезли отовсюду на километры. Ни в земле, ни в воздухе, вообще нигде.

– С мощной, как ты заявляешь, энергией? Невозможно. – Коул указал в сторону расселины. – Такое может создать только манипуляция, а от них всегда остается эфирный след. Иначе от чего она работала?

– А все‑таки это правда. Ни Света, ни Тьмы. Ничего после взрыва. Понятия не имею, что это было, но я его спугнула. Существо уже в Мельбурне готовилось высвободить энергию рядом с людьми. И что‑то подсказало мне, что оно не остановится, найдет новое людное место. Так все и оказалось. Оно переместилось сюда.

– Что ты хочешь сказать? – прищурился Змееносец.

Рамона мягко улыбнулась:

– Ты правда настолько недогадливый? У нас осталось полторы недели до нового появления.

– И чем бы эта чертовщина ни была, она уже принялась за людей, – произнес я и с сомнением обернулся к Коулу, по‑прежнему пребывающему в глубокой задумчивости. – Есть хоть какие‑то идеи? Встречались ли прецеденты за небесами?

– У эквилибрумов встречалось что угодно, – тихо прогудел он. – Нужно спросить у них. Но первым делом я пошлю людей проверить все отмеченные Рамоной места.

– Зачем? – Она удивленно заморгала. – Там уже нет следов.

– За это тебе отдельное спасибо. Но они пойдут и проверят правдивость твоих слов.

– Да что вообще с тобой происходит? Когда ты успел стать такой недоверчивой недотрогой?

– Как раз за эти десятки лет, пока тебя не было с нами, – грубо отрезал Змееносец, повернувшись к остальным. – Вы – продолжайте изучать местность. Ханна, отправляйся в Соларум, передай адъютам, чтобы исследовали планету на предмет отклонений, обнаруженных Рамоной, которые она тебе в точности опишет в мельчайших подробностях. Раз уж она смогла находить нужные места, то следы есть, верно? Как и схема выявления новых. Когда мы выясним, что искать и как, эта тварь не должна пройти мимо нас. На Земле уже был Антарес; не хватало еще одного эквилибрума, способного принести с собой апокалипсис.

Паскаль, уже что‑то записывающий в энергласс, сказал:

– Мы обязаны найти существо и уничтожить, прежде чем оно навредит Земле и нашей репутации.

– Тебя серьезно волнует репутация? – удивилась Рамона.

– Звезды могут перестать нам доверять, – ответила за него Ханна, на что Паскаль великодушно кивнул. – Отобрать свободы, увеличить слежку. Я согласна. С подобным следует разобраться, и быстро.

– За полторы недели, – добавил Скорпион, постукивая пером по стеклу энергласса. – Меня не волнует, как мы это сделаем. Результат обязан быть. Это наша работа.

– А еще нужно как‑то доложить об этом Сириусу, – вздохнул я. – Только… мягко. Может, он посоветует, что делать дальше.

Я постарался как можно скорее скрыться в лесу, чтобы переварить случившееся и, возможно, обнаружить что‑нибудь полезное. Но вместо этого через какое‑то время я вышел прямиком к Ламии. Она стояла перед огромной мертвой сосной, запрокинув голову. Рядом в хвое валялась ее рабочая сумка, но протекторша о ней позабыла. Так странно было видеть ее просто созерцающей, а не погруженной в работу с головой.

– Есть что‑нибудь? – спросил я, привлекая внимание.

– В том‑то и дело, что нет, – спокойно сказала Ламия, не отрывая взгляда от неба. – Ни эфиров, ни животных.

– Мне казалось, что отсутствие чего‑либо – это уже находка для тебя. Где еще ты можешь наблюдать такое?

Она не ответила, и я подошел ближе.

– Что‑то не так?

– Все вокруг нынче… такое необъяснимо странное.

– Но это ведь хорошо? – уточнил я и тут же осекся. – В смысле для тебя как для ученой. Не для тех тысяч людей.

Ламия покачала головой.

– Да, но я не уверена, что должна с этим делать. Честно говоря, я уже ни в чем не уверена.

– Это как‑то связано с тем, что ты просила у меня помощи?

– А? Да нет, выбрось из головы, – отмахнулась она, бодро подхватывая на плечо сумку. – Посмотри‑ка лучше сюда, это интересно.

Странная смена тона, но я, в принципе, привык. Ламия обошла ствол дерева, открывая мне другую его сторону. Там кора практически полностью облезла, древесину испещряли большие кольцеобразные отметины – от корней до верхушки.

– А напротив – место происшествия. – Ламия указала в сторону расселины, скрытую деревьями. – Эти борозды новые. Я обнаружила подобные еще в нескольких местах, даже на камнях.

– Последствия аннигиляции?

– Похоже. Но я в жизни такого не видела. Почему они разбросаны точечно, а не по всему вокруг?

– Я тоже задавала себе этот вопрос, – донесся голос Рамоны.

Оказавшись рядом с нами, она незамедлительно пожала Ламии руку. Я облегчением отметил, что смущала она не только меня одного.

– Ты ведь наш новый ученый? – с интересом спросила Рамона.

– Новый? – поперхнулась Ламия. – Я тут с двадцатого века!

– Вот и я о чем. Так у тебя уже есть какие‑то мысли по этому поводу?

– Только то, что отметины оставляет энергия, высвобождаемая субъектом.

– Да, но каким образом? Что это за сила? Если не Свет и не Тьма.

– Думаю, больше я смогу сказать, оказавшись в Манипуляционной.