Исчезнувшие

Окки, похоже, вообще ни о чем не думал. Он, открыв рот, крутил головой, впитывая новые ощущения. Наабат оказался настоящим великаном: когда поднялся на ноги на берегу, я даже присвистнул – на полголовы как минимум выше меня, а я далеко не карлик. Лан, вообще, был ему по плечо и выглядел рядом с ним, как ребенок. Вот только с лицами наоборот: серьезное, я бы даже сказал, суровое лицо Лана и наивное, с распахнутыми синими глазами – у морского бога.

Одежда у Окки простая, можно сказать, примитивная – свободная рубаха, безразмерные штаны. Если учесть, как он появился, слава богу, что она вообще была. Чувствовалось, что даже в такой одежде ему непривычно. Он время от времени почесывал то плечо, то… ногу, то пытался дотянуться до спины, потом и вовсе снял рубаху со словами: «Раз уж дам среди нас нет», – глумливо подмигнув мне при этом.

Вот так и врезал бы по наглой морде, но огромный рост и отлично натренированные мышцы шутника казались достаточным аргументом, чтобы промолчать.

На одном из привалов, я не удержался и, несмотря на присутствие Окки, спросил:

– Лан, а кто были те люди на корабле? – надеюсь, он сам решит, стоит ли открывать Окки, в качестве кого мы попали на драккар.

– Пираты, – тут же заявил он. – И там точно был мастер иллюзий, но низкого уровня, скорее всего капитан.

– И чем низкий уровень мастера отличается от высокого? – мне показался непонятным его пренебрежительный тон. По мне, так человек, способный вытворять такое, в любом случае заслуживает восхищения.

– Он управляет перемещениями только внутри этой вселенной. Как бы перемешивает пласт реальности вокруг его основной оси – времени.

– Как это? – мне пока было непонятно от слова «совсем».

– Он создает узкий коридор и по нему попадает в нужную точку пространства. Узкий в данном случае – условность. Корабль, на который мы попали, захватил с собой десятки метров штормового моря.

– Так что, огорода Ириэль больше не существует, и я могу не бояться ежедневной прополки? – попытался пошутить я.

Лан вздохнул.

– Все на месте, сорняки ждут тебя не дождутся. Океан как бы наложился на степь. Ключевой точкой был корабль, он один был осязаем в нашей части пространства. У того, кто это организовал, было всего несколько минут, чтобы проникнуть в дом. Потом океан с кораблем потянуло на его естественное место.

– А что было на месте океана в тот момент? – спросил с озадаченной физиономией Окки, уронив ягоду, которую он только что сорвал с низенького кустика и, подбросив в воздух, пытался поймать ртом.

– Для тех, кто мог оказаться в зоне действия иллюзии, ничего необычного не произошло. Вернее, они могли увидеть, если что‑то можно было разобрать при такой погоде, как мелькнул наш дом, оказавшись неизвестно откуда рядом с кораблем, а потом исчез.

Окки озадаченно почесал затылок.

– Так вас похитили? – спросил он, поймав очередную ягоду и причмокивая.

– Пытались… меня – ушастый усмехнулся, – но Дан почему‑то решил вмешаться, до сих пор не могу понять, как это ему удалось. И все испортил.

Я словно в стену с размаху врезался. Уже не первый раз, кстати. Может, мысли об ответственности и дружбе – ошибка? Мой необдуманный порыв, похоже, был не кстати и испортил мелкому лису планы.

– Похитителям, я имею в виду, – уточнил Лан.

– И какова вероятность, что, когда мы вернемся к морю, нас не будет поджидать новый корабль с бандой головорезов? – я решил пропустить мимо ушей намек на проснувшуюся в мохноухом совесть.

Рад, что он оценил мои усилия, но надо сосредоточиться на насущных проблемах. Моя же была в том, что я не мог решить, что является проблемой. Лану и Окки зачем‑то до зарезу надо исследовать остров, но о своих планах оба пока помалкивали.

 

Глава 5. У обрыва

 

Некоторое время мы шли в полной тишине. Деревья, густо росшие в глубине леса, словно расступались перед нами. Словно когда‑то здесь была широкая дорога, но теперь лес почти поглотил ее.

Лан шел, постоянно прислушиваясь и даже принюхиваясь, при этом лицо его становилось все более озабоченным.

Вскоре путь нам преградило ущелье. Его стены уходили далеко вниз. Спуститься по ним, чтобы попасть на другую сторону, было невозможно – отвесный каменистый склон был влажным и скользким, а по дну несся поток воды.

Казалось, удача улыбнулась нам: в десятке шагов от того места, где мы вышли к провалу, на другую сторону был перекинут мост. По виду такой же древний, как и дорога, по которой мы пришли, – тень моста, или скелет. Старые деревянные балки, перетянутые канатами, висели над пропастью. То есть не горизонтально, как положено мосту, а вертикально. Причина выяснилась, когда Лан, пошныряв по кустам на краю склона, нашел остатки сгнившего каната.

Одна из сторон переправы просто развалилась, а оставшаяся часть свободно висела, как щербатый частокол вокруг заброшенного деревенского дома. На обеих сторонах расселины выглядывали из зелени арки. Та, что была ближе к нам, почти рассыпалась – ее основание тоже нашел пронырливый Лан. Он, как ищейка, рыскал вокруг сооружения, внимательно разглядывая древнюю постройку. Значит, на острове когда‑то действительно жили люди. Куда вела переправа, кто ей пользовался, чтобы добраться до морского берега? Возможно, в глубине леса, покрывавшего остров, скрываются потомки древних строителей.

Но меня волновало другое. Я боялся, как бы наш новоявленный проводник не решил воспользоваться этой древностью в качестве переправы. По мне, так лучше вернуться к морю, наловить рыбки, – благо у нас есть свой морской бог, по одному слову которого рыба сама прыгает в костер, – погреться на солнышке и спокойно лечь спать на теплом песочке.

Лан не унимался. Он уже делал попытки проверить на прочность этот недоразвалившийся призрак исчезнувшей цивилизации. Но тогда бы пришлось идти от балки к балке, цепляясь за канаты руками и ногами, болтаясь на огромной высоте. Что мой отчаянный ушастый друг и собрался сделать. Я заорал на него, обозвав дураком, и за рукав вытащил обратно на край обрыва.

– Ты что творишь?! Я не для того тебя у пиратов отвоевывал, чтобы потом соскребать твои внутренности со дна ущелья! – я чувствовал себя старшим.

В общем‑то, я и был старшим, почти на два года. Даже, кажется, ругался маминым голосом. И пусть шевелит бровями и стреляет глазами сколько угодно. Я уже собирался рассказать про свои планы на вечернюю рыбалку и мирный ужин у костра, как в разговор встрял Окки.

– Давайте я попробую. Я самый тяжелый из нас. Если веревки выдержат меня, то и вы пройдете.

Вот блин, а если не выдержат? Он уже был на полпути к первой перекладине, когда я завопил:

– Стой, – Окки остановился и посмотрел на меня, приподняв брови, – а нельзя каким‑нибудь волшебством проверить? – я не придумал, как точнее выразить свою мысль, а Окки, с досадой отвернувшись, двинулся дальше.