Искра богов. Не оставляй меня

Я вытерла лицо рукавом свитера и всхлипнула. Разозлившись, топнула ногой по песку. Как я вообще могла быть такой глупой? Для богов я не более чем дурацкая песчинка. А их миллиарды. Но мне обязательно нужно было нафантазировать, будто им есть до меня дело. Почему я постоянно попадалась на их удочку? Ответ поразительно прост. Потому что они чертовы боги и скорее всего как‑то манипулировали моим сознанием. Кейдену достаточно просто взглянуть на меня своими сияющими глазами, и я таяла. Я просто безнадежный случай. Лучше пусть киснет один в больнице.

– Джесс, – уговаривала меня Леа. – Поговори со мной. Что случилось?

– Я опять повела себя как безмозглая идиотка, – начала я. – Леа вздохнула, а потом я рассказала ей всю историю. Как Матео, который на самом деле оказался братом Кейдена Эпиметеем, забрал меня из дома. Как благодаря моим нежеланным способностям диафани Агрий и его подельники проникли в Олимп. И наконец, я рассказала ей о споре. – Все это время Кейден просто стремился стать смертным. Можешь в это поверить? – возмутилась я. – Он переспал в лагере с Робин только из‑за этого тупого пари с Зевсом, а Робин не единственная его жертва, – почти кричала в трубку я. – Столько столетий подряд он лгал и использовал девушек. Ради такого безумного желания. Я… я должна была стать следующей.

– Джесс, – во второй раз перебила меня Леа. – А где сейчас Кейден?

– В больнице, – пробормотала я. – Его тяжело ранили в бою. Циклоп собирался наброситься на меня, а Кейден попытался меня спасти.

– Он поставил на кон свою жизнь, даже зная, что циклоп без проблем может его убить? Это…

– Это абсолютно ничего не значит, – остановила ее романтическое отступление я. – Кейден, как обычно, себя переоценил. А если бы хоть ненадолго задумался, то убежал бы. Но, разумеется, он по‑прежнему считал себя непобедимым.

– Как скажешь. – По‑моему, она как‑то недостаточно негодовала из‑за поведения богов. – Хочешь, приеду в Монтерей? Я тебе нужна? – осторожно спросила Леа.

– У тебя же школа, – нерешительно откликнулась я, а сама ни о чем не мечтала сильнее, чем о подруге рядом.

– Мне кажется, я приболела, а бабушка с дедушкой путешествуют на теплоходе. Как думаешь, твоя мама поухаживает за мной, пока я не выздоровею?

– Она напичкает тебя печеньем и горячим шоколадом, – ответила я. – Если тебя это не пугает, приезжай. Пожааааалйста, – заныла я.

– О’кей. Проверю, во сколько следующий поезд, и сегодня же вечером буду у тебя.

– Ты лучше всех, – с облегчением всхлипнула я. – Я действительно не знаю, что мне делать.

– Лучше пока вообще ничего, – предложила Леа. – Ступай домой и ложись в постель. Ты слишком взвинчена.

Наверно, она права.

– Леа, – тем не менее прошептала я. – Что, если он умрет? – Шею сзади начало покалывать, как будто татуировка расползалась по спине или пыталась мне что‑то сказать. Я вздрогнула.

– Кейден сам так решил. Он не мог не осознавать риски, которые вытекали из его желания.

Пусть это и правда, я почти не сомневалась: Кейден рассчитывал, что его смертная жизнь продлится гораздо дольше, чем пару часов. Если бы я не привела Агрия в Олимп, ничего подобного бы не произошло. Он бы до сих пор оставался бессмертным, а я бы пребывала в полном неведении.

– Увидимся вечером, – попрощалась Леа. – Береги себя и поспи немного.

Я опустила смартфон. Я понятия не имела, в какую игру играли боги. Если бы Зевс был честен со мной. Если бы я знала, что могу создавать этот купол, то, возможно… Даже не представляю, что бы сделала. Но, по крайней мере, я была бы готова. Вернется ли еще Гермес? Правда, вопрос заключался скорее не в том, объявится ли кто‑нибудь, чтобы забрать посох, а в том, кто придет первым. Развернувшись, я побежала обратно к дому.

– Мам, – закричала я, как только оказалась внутри. – Ты где?

Она стояла на кухне с телефоном в руке. С ее лица сошли все краски. Я покачнулась и ухватилась за дверной косяк.

– Что такое?

– Это Шон, – почти беззвучно произнесла мама. – Он не уверен, что мальчик выкарабкается.

Я осела на пол и лишь краем сознания отметила, что мама присела рядом со мной и обняла.

– Он потерял слишком много крови, а раны оказались тяжелее, чем предполагал Шон.

Я замотала головой.

– Нет, – вырвалось у меня. – Нет. – Этого не может быть. У меня в груди неожиданно появилась огромная дыра. – Нет.

– Мне очень жаль, малышка. – Она крепче сжала меня в объятиях и начала укачивать, как часто делала в детстве.

– Он не умрет, – в ярости выпалила я. – Просто не имеет права! – Сердце сжималось при одной мысли об этом. Почему так больно? Я же никогда столько не значила для него, сколько он для меня. И все же стоило представить, что я потеряю его навсегда, в душе вспыхнула надежда: может, я была для него не просто игрушкой? Может, между нами все не так, как со всеми девушками до меня? Если он умрет, я никогда не узнаю, не ошиблась ли. Высвободившись из кольца маминых рук, я вытерла слезы с лица. – Что еще сказал Шон?

– Он в коме, и ты должна немедленно приехать, если хочешь еще раз его увидеть.

Мне стало плохо. Он умрет, даже по‑настоящему не пожив. Во всяком случае, как человек. Казалось, что кто‑то со всей силы ударил меня в живот.

– Ты меня подвезешь?

– Конечно, солнышко мое. – Мама погладила меня по голове. – Я не оставлю тебя одну.

Потом я видела, как она разговаривает с Фиби и что‑то ей объясняет. Я вышла из дома и подняла глаза к горам темных туч, сгущающихся далеко на небе. Почему посох до сих пор у меня в руках? Ладонь тут же разжалась. Не желаю больше иметь с этим ничего общего. Пусть его забирают Агрий или Зевс. Раздраженно пнув посох в кусты, я ухватилась за крышу машины. Успеем ли мы? Я устало потерла рукой лоб. Почему боги такие бессердечные? Они могли его спасти, если бы захотели. Нас с Робин ведь тоже практически вернули с того света. Для них это проще простого. В конце концов, он же один из них.

– Залезай, – скомандовала мне мама. – Надо поторопиться. – Судя по всему, ситуация еще хуже, чем она призналась. Мне с большим трудом удалось сдержать всхлип. До этого лета я считала, что моя жизнь уже не может стать еще хуже. Однако я ошибалась.

Мама мчалась по улицам Монтерея, но, к счастью, дело близилось к вечеру, так что на дорогах оказалось уже не так много машин. Прижавшись лбом к холодному стеклу, я старалась не думать о том, что будет, если Кейден умрет. Ничего не получалось. Пустота у меня внутри – это, наверное, только цветочки.

Автомобиль, взвизгнув шинами, затормозил перед входом в больницу.

– Он в отделении интенсивной терапии, – сказала мама. – Беги. Я припаркуюсь и догоню.

Я выпрыгнула из машины и рванула вперед. Ни в коем случае нельзя опоздать. Шон ждал меня перед стеклянной дверью, на которой крупными буквами значилось: «ОТДЕЛЕНИЕ РЕАНИМАЦИИ И ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ». Я судорожно сглотнула. Только бы не заплакать. Это все равно ничего не изменит.

– Хотел бы я сделать для него больше, Джесс, – с жалостью произнес Шон. – Поверь. Мне очень жаль.