Искра богов. Не оставляй меня
II. Записки Гермеса
Я не знал, что сказать. Нечасто в этой жизни у меня пропадал дар речи. Даже после катастрофы в Трое я не падал духом.
Гера и Артемида сидели на диване, в то время как Зевс стоял, прислонившись к камину, и не отваживался взглянуть на собственную семью. Он винил себя в смерти Прометея, и ответственность действительно лежала на нем. Рассуждать тут особо не о чем. Он не должен был соглашаться на весь этот бред.
Аполлон старался утешить свою сестру‑близняшку. На самом деле богиню охоты непросто довести до слез, но сейчас у нее блестели глаза, хотя она явно пыталась держать себя в руках.
У нас оставалось не так много времени, чтобы скорбеть по Прометею. Как только Иапету станет известно о его смерти, он явится сюда, чтобы заставить Зевса поплатиться за это. На поддержку титанов можно больше не рассчитывать. Вероятно, теперь нам даже придется сражаться на два фронта.
К этому моменту дом просто кишел беженцами. Все, кто был в здравом уме, покинули Митикас. За исключением пособников Агрия, конечно же, и богов, которые не успели вовремя сбежать. Афина стала одной из них. Она отвлекала Агрия, чтобы Геракл и Аполлон сумели увести оттуда раненого Зевса. Аполлон спас нашего отца, пожертвовав ради этого Прометеем. Он никогда себе этого не простит.
Мне на коленку легло что‑то теплое, и, опустив голову, я посмотрела в добрые глаза Калхаса.
«Джесс, – раздался у меня в голове голос волка. – Ты видишь Прометея?»
– Конечно, – шмыгнула носом я. – Он мертв, Калхас. Я этого не хотела. Зачем я сказала, что не хочу быть с ним? Почему никто не рассказал мне, в какую игру они играли? Даже ты. – Кейден дважды разбил мне сердце. В первый раз, когда переспал с Робин, а второй – когда предал меня ради исполнения своего эгоистичного желания. Мне бы следовало встать и уйти, а не сидеть тут и рыдать.
Калхас не обратил внимания на мой укор.
«Я имею в виду не его тело, глупенькая. Я говорю о его душе. Она должна быть еще где‑то здесь. Аид его еще не забрал».
Что, простите? Я скользнула взглядом по комнате. Кейден еще здесь? И слышал все, что я сказала? Это вполне в его духе, наверняка стоял и посмеивался в кулак. Рассерженная, я сморгнула слезы. И правда, Кейден стоял возле двери и улыбался. Впрочем, совсем не злорадно, а скорее печально. Я не могла в это поверить. Все это время он находился тут и даже не подал мне знак.
– Почему я его вижу, а ты – нет? – спросила я у Калхаса. – И вообще, что это значит? Он умер. И не должен шататься здесь и подслушивать меня, – заявила я более злобно, чем было на самом деле. Камень размером с валун упал у меня с души, пусть это и никак не отменяло того факта, что его тело мертво.
«Ты диафани, – терпеливо объяснил Калхас, и уголки его рта разошлись в подобии ухмылки. – Незримое для тебя становится зримым. Пора тебе это принять».
Я не могла отвести взгляд от прислонившейся к стене прозрачной, окутанной светом и невредимой души Кейдена. Его рука лежала на ручке двери.
– Ты куда‑то собрался? – напрямую обратилась к нему я.
– Думаю, мне лучше уйти, – тихо откликнулся тот. – Я и так наделал достаточно зла.
Так и есть, но так легко он от меня не избавится. Я проигнорировала сердце, которое радостно запрыгало в груди.
– Думаешь, что все исправишь, если сбежишь в царство Аида?
– Я ведь мертв, не так ли? У меня не так уж много вариантов. Поверь, я не так себе представлял свою смертную жизнь. Довольно короткий отрезок времени. Я так сожалею обо всем, поверь мне, Джесс.
Мне так хотелось подойти к нему. Можно ли поцеловать душу? Можно ли удержать его, чтобы он остался?
В щель под дверью потянулся дым, а в следующий миг в палате появился парень в черных кожаных шмотках. Серые глаза с вызовом сияли в свете неоновых ламп на потолке. Кожаный костюм делал его похожим на члена банды байкеров, а его длинные темные волосы доходили до талии.
– Боже мой, Про, не мог выбрать для смерти время получше? – Он поднял руку, и Кейден небрежно по ней ударил. – Мы с Персефоной были заняты.
– Прости, Аид, – извинился Кейден. – А вы не можете хоть раз вести себя как взрослая пара? Вы женаты уже целую вечность.
Бог подземного мира смущенно откашлялся и пробормотал что‑то, похожее на нахальный мальчишка.
– Итак, что случилось? Глупо у тебя все вышло, да? – продолжил он. – Почему я вообще должен приходить лично? Неужели нет никого, кто дал бы тебе денег для лодочника? Ты же в курсе, как все устроено. У Харона не такой уж высокий тариф. Найдется же хоть кто‑нибудь, кто положит тебе обол[1] на глаза, чтобы он переправил тебя в подземное царство. Даже тебя не могли настолько не любить.
Я ничего не могла с собой поделать и просто пялилась на него. Вот Аида я точно представляла себе по‑другому. Каким‑то более жутким. А этот парень оказался «sexiest man alive»[2], и, несомненно, многие женщины убили бы за эти высокие скулы и тонкий нос. Он расслабленной походкой направился ко мне.
– Как насчет тебя, малышка, не завалялась монетка в кармане джинсов?
Я покачала головой. Сказать в данный момент ничего не смогла бы. От него еще и пахло хорошо. Мускусом и чем‑то терпким. Во всяком случае, не смертью и разложением, а чем‑то вкусным.
– Джесс, закрой рот, – возмущенно вклинился Кейден. – У тебя сейчас слюни потекут.
Наверно, это приятно. Эти губы. О господи боже.
– Я всегда так действую на женщин, – непристойно усмехнулся Аид. – Но я самый верный муж во Вселенной. Тут уж ничего не поделаешь, хотя выглядишь ты действительно как лакомый кусочек. Неудивительно, что он на тебя запал. – Бог показал большим пальцем на Кейдена. – Ты совсем вскружила ему голову, малышка.
Правда?
– А ты как был старым брехуном, так и остался, – раздраженно заявил Кейден. – Забери меня отсюда наконец.
– Нет! – хором воскликнули мы с Калхасом.
– Ты не можешь исчезнуть просто так, – добавила я.
– Эмм. Конечно может, – вмешался Аид. – Даже обязан. Он мертвее мертвого, и его место теперь в подземном мире. В конце концов во всем должен быть порядок. – Красавчик бог оказался педантом. А это уже совсем не сексуально.
[1] Обол – мелкая монета в Древней Греции.
[2] Самый сексуальный мужчина на свете (англ.).
