Капкан для саламандры

– Так, в чем же ваша проблема?

Унаследовавший от своих предков самые выдающиеся черты (нос и фигуру), лысеющий коренастый мужчина нервно промокнул шелковым платком лоб.

– Понимаете, моя семья уже несколько столетий владеет неким артефактом, существенно повлиявшим на наше положение и состояние. Свойства его, – снова замялся заказчик, – скажем так, не совсем легальны.

– А поточнее? – изобразила я вежливую понимающую улыбку. Ничего такого уж и страшного, каждый второй старинный род хранит в своих сокровищницах нечто подобное.

Нервно оглядевшись по сторонам, словно опасаясь шпионов, затаившихся за занавесками или книжными шкафами моего кабинета, он наклонился и прошептал:

– Это универсальный артефакт удачи.

Едва удержавшись, чтобы не закатить глаза, я все с тем же вежливым интересом продолжила:

– Талисманы удачи легальны в империи, если вы не знали.

В них сил всего ничего – так, слегка подправить свои шансы на успех. Гарантированного результата эта мелочь не дает. Да и в местах, где они могли бы помочь, обычно накладывают обезвреживающие их барьеры.

– Не этот, – возразил толстяк. – Потому что это первоартефакт и его силы куда мощнее обычных побрякушек. Его воздействие нельзя ни отследить, ни заблокировать. Удача, которой он награждает, почти безгранична. Из любой азартной игры владелец артефакта всегда выйдет победителем, и никто не посчитает это подозрительным. Если взять его с собой на переговоры, шанс превращается в гарантированный успех. На дуэли, с расстояния в два шага противник промахнется, споткнется или еще что. Вот, что это за артефакт.

Я задумчиво покивала, про себя чуть ли не присвистнув. Кто бы ни отказался от подобной игрушки. Не то чтобы я была азартна, но иметь вещественную гарантию удачи под рукой всегда пригодится.

– Интересно. Но артефакт подобной силы должен бы храниться в императорской сокровищнице. Как же вы сумели его спрятать?

– Наша семья использует его с крайней аккуратностью не злоупотребляя. Только для укрепления текущего положения. Стараемся не подниматься слишком высоко, чтобы не привлекать высочайшего внимания, – дрожащими руками потер он намечающуюся лысину платочком. – И у артефакта все же имеются некоторые ограничения, не позволяющие использовать его слишком часто.

– Так что же произошло? – поинтересовалась, понимая – тайнами семьи со мной поделились не просто так.

– Я его… проиграл, – обреченно сознался граф печального образа, вгоняя меня в ступор.

– Но исходя из ваших объяснений, – медленно произнесла, обдумывая сказанное, – это невозможно по определению.

– Увы, из‑за его ограничений бывает и такое. И что самое ужасное – кто‑то узнал не только про артефакт, но и про его слабости, – вздохнул граф, чуть ли не роняя горькие слезы. – После каждого десятого применения на некоторое время он приобретает обратные свойства. Не столь сильные, как основные, но карт в эти дни лучше не трогать. Я старался реже пользоваться артефактом – очень боялся, что о нем узнает Тайная канцелярия или люди императора. Но все же… просчитался. А кто‑то сумел воспользоваться моим промахом, – убивался бывший владелец редкой игрушки.

– После последней сделки компаньоны уговорили отпраздновать в ресторации. Слово за слово, бокал за бокалом, сам не понимаю, как… я оказался за игорным столом. Причем как будто в помутнении и с полной уверенностью в действенности медальона, – искренне сокрушался мужчина о собственном промахе. – Каждая следующая ставка это подтверждала. А потом… мне под каким‑то глупым предлогом предложили поставить свой медальон. Не представляю, как так получилось, что я согласился, – отчаянно качал он головой. – Выпил лишнего? И я его, конечно, проиграл. Наверняка это все было спланировано, – со злостью сжал граф кулаки. – Следили, чтобы вовремя подсунуть своих людей. И заманили легким выигрышем в ловушку, явно зная, что артефакт к тому времени уже исчерпал свои возможности. Провели как мальчишку! – негодовал аристократ, потерявший главную реликвию семьи, которую умудрялись несколько столетий прятать от зоркого ока императора. Как уж тут голову пеплом не посыпать.

Рассказ этот вызвал в моей душе смутную тревогу и недовольство. Похоже, дело не обошлось без телепата или эмпата. Такую редкость и в беспамятстве на кон не поставишь. Особенно человек, как этот господин. К опрометчивому решению его подтолкнули, а значит без мозгоправов не обошлось. Казалось бы, одной ненависти к этой братии должно хватить, чтобы согласиться помочь незадачливому графу. Но, будем честны, связываться с телепатом я побоюсь. Никакой отпуск не стоит того, что вновь подставить свое сознание под головомойку.

– Вы хотите, чтобы я нашла, к кому попал артефакт?

– Нет, это я знаю, – серьезно удивил меня собеседник. – Он у моего делового соперника – барона Карнеби. Я хочу, чтобы вы его выкрали.

Я недоуменно вскинула брови.

– Кражи в принципе не мой профиль. Да и не думаю, что такое возможно, учитывая свойства артефакта, – засомневалась я.

– До собственного провала я тоже так думал. Теперь же я всего лишь хочу повторить чужой трюк. Проклятый Карнеби, на частье, оказался не столь умен, как мои предки и я. Он успел порядочно наследить артефактом, пользуясь почти без разбору. Так что по моим подсчетам, следующую неделю он будет перезаряжаться. А буквально на днях Карнеби проводит прием по случаю заключения торгового соглашения, – судя по тому, как скривился мужчина, сделку увели у него из‑под носа. – У меня есть приглашение. С его помощью вы сможете попасть на прием, и уже там разыскать артефакт, – решительно заявил граф, наконец, перестав нервно потирать свою лысину. Перспектива возвращения семейной ценности приводила его в боевой дух. Только порадовать мне его было нечем.

– Это редкость, когда заказчик приходит с практически готовым планом, – мягко улыбнулась ему. – Я прекрасно понимаю ваше желание вернуть украденное. И все же, вынуждена вам отказать – я не занимаюсь кражами.

С тех пор как я подалась в наемницы, чтобы заработать себе на хлеб и прочие радости жизни, мне приходилось делать разные вещи. Успокаивать расшалившееся кладбище, уничтожать нечисть, повадившуюся пугать деревенских, избавляться от банды разбойников – чаще были востребованы именно услуги боевого мага. Иногда, ради разнообразия, я бралась за более интеллектуальные задания – отвадить назойливую поклонницу, поймать супруга на измене, найти пропавшую вещь или уникальный артефакт.

В последних случаях я беззастенчиво пользовалась помощью своей подруги, ее исключительной библиотеки и всезнающего духа‑хранителя. И пусть не все мои действия были в рамках закона, до откровенной кражи я не опускалась.

– Я подозревал такой ответ. Но, кажется, у меня есть аргумент, который заставит вас передумать, – многозначительно заявил граф, прищурив глаза.

Заявление весьма сомнительное. Не представлю, чем меня можно уговорить, раз я даже от отпуска готова отказаться, лишь бы не лезть в эту авантюру.

В комнату вошла Шерон, уже семь лет бывшая моей единственной и любимой помощницей по хозяйству и не бросившая меня даже в самые сложные времена, с изящным подносом в руках. Приняв у нее тонкую фарфоровую пару, вернула вопросительный взгляд к собеседнику. Послушаем, какие же доводы заставляют его думать, что я изменю решение.