Капкан для саламандры

– Дальше вызвали стражу. Все выходы спешно перекрыли, а меня, как проведшую с бароном большую часть вечера, взяли под пристальное наблюдение. Сбежать тихо возможности не было, и я уже продумывала себе новую легенду. Но прибыли именно вы и необходимость в ней отпала. Все, – устало подперев щеку, закончила рассказывать перипетии сегодняшнего вечера.

– Где артефакт? – первым делом холодно поинтересовался Матэмхейн.

– Хотите взглянуть? Прямо сейчас? – игриво вскинула я бровь. Пальцы медленно скользнули по шее к ключицам, спускаясь к ложбинке между грудей. – Показать?

– Не стоит. Главное, что вы его не потеряли, – с совершенно непроницаемым лицом остановил меня блондин.

Разочарованно пожала плечами. Мой промах. Столь открыто заигрывать со счастливо женатым мужчиной это слишком, так что даже не буду издеваться по этому поводу.

– Леди ли Дерон, – серьезно начал следователь, но я, скривившись, прервала его.

– Я же просила – просто Флора.

– Флора, а вы понимаете, что, именно благодаря вашему родовому имени, вы одна из очевидных подозреваемых? – ледяные глаза смотрели серьезно и без насмешки.

А я в первый момент решила, что он пошутил.

– Вы последняя, кто видел барона Карнеби живым. И вам было известно об обмане, который грозил вашей семье большими потерями.

– Ну, во‑первых, не мне же он грозил, а моим не слишком любимым родственникам, – заметила, все еще не веря, что меня могут подозревать. – А во‑вторых, это просто смехотворное обвинение. Я буквально оскорблена, что вы приписали мне столь убогое преступление, – поморщилась, наконец, сумев вызвать у мужчины хоть какие‑то эмоции.

И ведь меня зацепило же что‑то в нем, что я и спустя десять лет так по‑детски пытаюсь его спровоцировать? Как будто не выросла совсем и не выползла из тяжелых отношений.

– Убогое? – с холодным удивлением уточнил Матэмхейн, всем своим видом давая понять, что не одобряет подобного отношения к чужой смерти.

– Вряд ли за прошедшее с нашей встречи время вы интересовались моей жизнью, – вздохнула с искренним сожалением. – Но ведь про то, что я была следователем, пусть и военным, знаете. А последние несколько лет я преподавала в ВПМА, – про дополнительный заработок лучше не упоминать, все же имелись там за мной грешки. – Если бы мне понадобилось кого‑то убить, я бы смогла обставить все так, чтобы не вызвать подозрений. Да никто бы даже не понял, что это предумышленное убийство, а не случайное ограбление или несчастный случай, – хмыкнула я. – Но чего бы я точно ни стала делать, так это убивать кого‑то посреди бала, прикрываясь лишь фальшивым именем да париком. И уж точно не задержалась бы после убийства, чтобы еще пофлиртовать, – закатила глаза и раздраженно вздохнула. – Матэмхейн, вы серьезно? Меня бывшие коллеги засмеют, если услышат подобное.

– Флора, вы прекрасно знаете, как это работает, – мрачно заметил мужчина, откидываясь на спинку кресла. – Я понимаю, что это откровенная глупость, управление понимает, и даже судьи, скорее всего, с этим будут согласны. Но пока доказательства говорят не в вашу пользу. Давайте еще раз пройдемся по всему, что произошло.

Вот что я ненавидела в своей работе, так это бессмысленную борьбу с системой. Когда все понимаю, что происходящее бред, но закон, увы, трактует нам свои условия поведения. А  в моем случае, тут и мотив, и возможность, и вообще все против меня, кроме здравого смысла.

– Есть вероятность, что ваш заказчик убил его из мести и подставил вас? – поинтересовался блондин, делая какие‑то заметки.

Я припомнила приземистого отчаянно нервничающего мужчину.

– Вряд ли, – с сомнением потянула, сбрасывая с усталых ног туфельки и разминая босые стопы под юбкой платья. – Он определенно выглядел как человек, боящийся вида крови. Да и нанимать меня на кражу, чтобы потом убивать самому? Бессмыслица какая‑то…

– Алиби. И возможность скинуть вину на вас.

– А каким образом эта кража обеспечивает ему алиби? – скептически хмыкнула. – Да и нанимать меня, рассказывать все, чтобы подставить как‑то… Если бы не я и этот заказ, вам бы не стало известно про связь моего клиента с бароном. Не надеялся же он, что я молчать стану после обвинений? Тем более если у него была возможность попасть сюда незаметно и так же уйти… Нет, глупость, – недовольно тряхнула головой.

– Ладно. В целом, я с вами согласен, но проверить все равно придется. И все же, может, вы заметили что‑то подозрительное во время приема? – спросил мужчина, видимо, понадеявшись на мое следовательское чутье – подмечать все вокруг

И в чем‑то он был прав – старые привычки себя не изживают.

– А можно узнать, как барон был убит? – попробовала вытянуть из собеседника больше подробностей – вдруг что‑то наведет меня на мысль.

– Ему ударили в грудь ножом для вскрытия писем около десятка раз. Судя по виду – нож из его письменного набора, – даже удивилась, что Матэмхейн и правда поделился деталями. – Так что вряд ли это было спланировано.

– И еще раз подтверждается, что убийца не я, – довольно улыбнулась. – Нож для вскрытия писем, серьезно? Это оскорбление, а не оружие.

– Я не сомневался в вашем профессионализме, Флора, – отдернули меня, прервав возмущения. – Хотя мне помнилось, что вы работали следователем, а не наемным убийцей.

Да, моя одержимость различным оружием (единственное качество, доставшееся мне от папочки, которым я горжусь) иногда приобретает пугающие масштабы.

– Но вы так и не сказали, что‑нибудь показалось вам необычным? – напомнил мужчина, сверля меня ледяным взглядом.

– Было кое‑что, – призналась хмуро. – Его наплевательское отношение к собственной супруге. Даже не удивлюсь, если она его и убила. Благо было за что. Жена стоит буквально в пяти шагах от нас, а он потерял в моем декольте не только глаза и челюсть, но и совесть, видимо. А потом повел меня мимо нее на приватный разговор, – искренне возмущалась я.

В целом, я баронессу прекрасно понимала и даже ей сочувствовала. Если бы не тот факт, что я оказалась чуть ли не главной подозреваемой, то попыталась бы прикрыть. А так – себе я дороже незнакомой женщины.

– Считаете, его убила жена? – задумчиво уточнил Матэмхейн.

– Самые типичные мотивы – деньги и любовь. Наследники убивают богатых родственников, мужья – жен, жены – мужей, и так далее. Как представитель денежного мотива, предлагаю ставить на любовь, – пожала плечами. – Хотя здесь скорее ненависть.

– Две стороны одной монеты, – пробормотал мужчина себе под нос.

– Точно, – слегка помрачнев отозвалась я. Но тут же постаралась взбодриться. Не каждый день встречаешься со своей первой любовью, как водится, безответной и несчастной. Лучше провести с ним побольше времени, пытаясь узнать, забылась ли та влюбленность, чем ворошить собственное неудавшееся прошлое.