Капкан для саламандры

– Мы не слишком много разговаривали, но кое‑чем барон успел поделиться. Карнеби рассказал, что она обманом вынудила его жениться, – прошептала по секрету. – Устроила целый спектакль, будто он обесчестил ее. Чтобы сохранить имя и репутацию, ему пришлось жениться. А ей просто нужны были его состояние и титул. И даже после свадьбы она продолжала изменять, практически не скрываясь, – добавила я осуждения в голос. – Немыслимо, – покачала головой, – так себя вести, на глазах у собственного супруга. Не скрываясь, чтобы все окружающие видели его позор. И ведь он терпел, ни словом не возразил.

Баронесса чуть ли не позеленела лицом. Признаю, это было жестоко – перевернуть ее же историю. Карнеби был тем еще ублюдком. Честно, на ее месте, я бы от него избавилась сразу после вынужденной свадьбы. И сложись обстоятельства по‑другому, не стала бы ввязываться в расследование и скорее помогла бы избежать наказания. Но увы, она воспользовалась действием моего снотворного зелья, чтобы осуществить месть, сделав меня невольной соучастницей. Как бы я ни сочувствовала ей, брать на себя вину, даже из жалости, не собиралась.

– Признаться по секрету – не удивлюсь, если это жена его и убила, – не колеблясь продолжила свою провокацию. – Ради наследства. Барон, ведь довольно богат.

Женщина лишь плотнее сжала серые от переживаний губы, еще сдерживаясь и не отвечая на жестокие обвинения.

– И Михаэль, как мне кажется, опасался этого, – задумчиво размышляла я. – Он говорил, что мечтает развестись, но пока не может из‑за брачного договора.  Даже опасался ее , потому что в последнее время баронесса стала совсем неадекватной. Надо будет обязательно рассказать про это следователю, – серьезно кивнула сама себе и спешно поднялась на ноги. – Лучше даже сейчас предупредить. А то вдруг она сбежит, пока мы будем разговаривать.

Я сделала несколько быстрых шагов в сторону двери. Баронесса стремительно подорвалась с кушетки следом и также резко замерла, когда я остановилась.

– Ох, – подхватила я за лиф сползающее платье. – Похоже, шнуровка ослабла. Я так спешила, что плохо ее затянула, – послала ей извиняющуюся улыбку. – Вы не поможете мне? – доверчиво повернулась к ней спиной. – Боюсь, идти в таком виде к следователю, будет не слишком прилично.

Конечно, я успела заметить нездоровый блеск ее глаз и почти мертвенную бледность. Но все же не побоялась подставить спину. Ведь ничто так не провоцирует, как открыто предоставленная возможность. Замешкавшись на пару мгновений, баронесса все же подошла ко мне. Я уже почти ожидала удушающего захвата на шее. Но женщина молча взялась за шнуровку на платье.

Поразительная выдержка. Это не нервы, а стальные балки какие‑то. Вот только мне‑то нужно, чтобы они, наконец, подломились. Казалось бы, всего сказанного уже достаточно, чтобы довести и святого. Но придется зайти еще дальше.

– И все же, неимоверно жаль, что он скончался, – пробормотала себе под нос еле слышно. – Какой мужчина… Столько страсти и желания…

Баронесса дернула шнуровку корсета, а я чуть дыхание не потеряла. Так и знала, что добьют ее именно постельные откровения. Слишком долго она была свидетельницей его измен, чтобы теперь спокойно выслушивать их подробности. Да еще и после всех оскорблений до этого. Осталось поднажать лишь чуть‑чуть…

– Давно я не встречала мужчин со столь чуткими пальцами и губами, – вздохнула печально. – А уж с такой фантазией… Вы не представляете…

Видимо, баронесса и не желала. С силой толкнув в спину, она опрокинула меня на пол, навалившись сверху.

– Тварь, – проскрипела она, яростно сжимая пальцы на моей шее, пока я изображала беспомощность. – Ну какой же он все‑таки бессовестный ублюдок. Позорить меня перед всеми знакомыми, да еще и грязью поливать. Как он смеет! И ты, шалава дешевая! – ощутимо приложили меня локтем по затылку. – Осуждаешь чужое беспутство, а сама раздвинула ноги перед женатым мужиком меньше чем через час после знакомства. Ненавижу вас – дряней, выставляющих тело напоказ и готовых запрыгнуть в койку к любому. Надо было прикончить обоих, пока была возможность. Твари, какие же вы твари! Как же жаль, что я лишь ударила его пару раз и не успела отрезать все лишнее, пока была возможность! Ненавижу!

Ну наконец, а то у меня уже как‑то в глазах темнеть стало.

Резко дернувшись, я заехала затылком прямо в нос бьющейся на мне в истерике баронессе. Та взвизгнула и завалилась набок, держась за кровоточащее лицо. Скинуть ее со спины и скрутить уже проблем не составило.

К тому времени, как в комнату ворвались следившие за нами доблестные представители закона, я уже сама утыкала ее носом в ковер.

– Вовремя, – просипела прокашлявшись. – Как вы слышали, баронесса призналась в содеянном.

Матэмхейн приблизился первым и, ухватив подмышки, стащил с сыплющей оскорблениями и угрозами баронессы, к которой уже успели подскочить двое стражей.

– Я рассчитывал, что вы будете чуть более… деликатны, – заметил блондин, критически осматривая мою покрасневшую шею.

– У леди оказалась слишком хорошая выдержка. Пришлось играть грязно и давить на больное, – криво усмехнулась все еще немного сипя. – Иначе ее не получилось бы раскачать. Держите, – потянувшись к сползающему после драки парику на голове, вытащила одну из шпилек. – У меня хорошие артефакты. Сертифицированные, эти записи примут в любом суде. Баронесса призналась в убийстве мужа. И я не могу ее за это осуждать, – вздохнула с сожалением, глядя, как уже успокоившуюся женщину поднимают на ноги.

– Благодарю вас за помощь следствию, – принял мужчина заколку и спрятал во внутренний карман камзола. – Хотя сейчас уже жалею, что согласился на эту авантюру. Не думал, что вы подставитесь и подвергнете себе опасности, – хмуро посмотрели на меня.

А я искренне рассмеялась в ответ.

– Какой опасности? Изнеженная леди против обученного боевого мага? Здесь уж без вариантов. Я и вырываться не стала просто чтобы дождаться признания. Она и Карнеби убить смогла только потому, что он крепко спал, – недовольно поморщилась, чувствуя за это налет вины. – Неприятно осознавать, что я все же в этом замешана. Но не нож я ей в руки вложила. Думаю, я лишь ускорила события. Она бы и так сорвалась. И я ее в этом понимаю, – проследила сочувствующим взглядом, как безучастную женщину вывели из кабинета. – Ради денег он ее обесчестил, практически вынудив выйти за него. А потом изменял напропалую, позоря перед всем светом. Баронесса же даже уйти от него не могла – при разводе он бы ее без гроша оставил. Вот поэтому я никогда и не мечтала выйти замуж. Брак превращает женщину бесправное имущество мужа, – скривилась я.

– Не преувеличивайте, – возразил мне Матэмхейн, так же задумчиво глядя вслед баронессе. – Брак вовсе не кабала. Все зависит от конкретной женщины. И конкретного мужчины. Сомневаюсь, например, что из вас кто‑то бы смог сделать имущество, – перевел он спокойный, уверенный взгляд на меня.

Едва успела перехватить свое искреннее признание в обратном. Конечно, насчет имущества я преувеличиваю, но безвольной я практически была. Только блондинумое признание ни к чему. Мы вот‑вот расстанемся, он уедет к семье и не вспомнит обо мне еще с десяток лет. А я не имею привычки плакаться первому встречному на жизнь. Даже если это мужчина, с которым хочется побыть слабой. Но этого я себе позволить не могу.

– Итак, – улыбнувшись, бросила лукавый взгляд на блондина, – остается еще один важный вопрос.

– Какой? – чуть нахмурясь, обернулся он ко мне.