Кельтский крест

– Синее! – распорядилась я, вызвав очередной удивленный взгляд.

Это было платье из темно‑синего шелка с красной вышивкой, не то цветы, не то кораллы.

После тщательного изучения себя в зеркале я решила, что все‑таки цветы. Платье было будто сшито на меня. Если бы не волосы, торчавшие во все стороны (никогда не ложитесь спать с мокрой головой!), я вполне смогла бы сойти за принцессу. Позавтракав молоком и свежими булочками и позволив Бетони поколдовать над моими волосами, я вышла из комнаты.

Замок напоминал муравейник. Все куда‑то спешили, суетились, перекидывались ничего не значащими фразами. Я бесцельно побродила по коридорам, ощущая себя совершенно лишней, и оказалась в одном из многочисленных внутренних дворов.

Здесь, в безветрии и при ярко сияющем солнце, было даже жарко. Я с удовольствием присела на теплую лавочку и подставила лицо солнцу. Неподалеку чирикали какие‑то маленькие птички, над башней пронеслась черно‑белая чайка. Около противоположной стены большой жук пытался взобраться на одуванчик.

– Миледи…

От неожиданности я подскочила. Рядом со скамейкой стоял тот самый викинг, который вчера так яростно обвинял меня в том, что я жила за стеной. Как же его зовут? Ах да, Таллорк. Сегодня он был в короткой темной тунике и без меча. Его глаза покраснели, словно он полночи не спал. Он смотрел на меня с видимым смущением.

– Простите, я… – Он вздохнул, собираясь с силами. – Я хотел извиниться, я не должен был…

– Ладно, проехали!

Я махнула рукой, обрывая его.

– Куда поехали? – не понял он.

Я прикусила язык: надо следить за своей речью, а то ведь он может и донести…

– Алан рассказал мне про вас и про… про то, как вы здесь очутились. – Я решила отвлечь его от своих неосторожных слов. – Мне очень жаль.

Он лишь обреченно кивнул на скамью:

– Позволите?

– Да, конечно!

Я с готовностью подвинулась. Он аккуратно присел на край и вздохнул.

– Алан не все знает. Я тогда обезумел. Собирался идти сразиться с коннунгом. Дес… Герцог, он тогда еще не был герцогом, он выбил у меня меч, скрутил и три дня держал связанным, пока я не пришел в себя. А потом… – Он замолчал, вновь переживая все события. – Я… я не знаю, как он это сделал, но вместе с отрядом мы нашли этот легион.

Я недоверчиво взглянула на него. Глаза Таллорка горели страшным огнем мести.

Я вдруг воочию увидела серую дорогу, тянувшуюся у склона холма между деревьев. Зеленая трава покрыта инеем, бурая прошлогодняя листва шелестит под ногами, доспехи, выкованные из лучшего римского железа, звенят в такт шагам. Туман ползет между деревьями, тонкими змеиными струйками забираясь под доспехи, принося с собой пронизывающий холод. Страшно, очень холодно и страшно.

Внезапно в привычный шум леса врезается скрип. Миг – и огромное дерево падает прямо на дорогу, преграждая путь. В эту же самую минуту туман вспыхивает алым.

«Пикты! – Ужас несется по рядам. – Держать строй!»

Римляне ставят щиты на землю, но поздно: горящие шары, сплетенные из веток и травы, облитые смолой, уже сминают ряды, за шарами появляются сами хозяева леса – полуобнаженные варвары, чьи лица и тела покрыты непонятными рисунками.

Дикий вой, рев и звон оружия. Кровь, кровь везде, на зеленой, подернутой инеем траве, на коре высоких деревьев. Вонь горелых тел смешивается с солоноватым запахом крови. Из этого ада выскакивает всадник, снимая с головы и отшвыривая расколотый надвое шлем викинга. Его пепельные кудри слиплись от пота, лицо забрызгано кровью. Темно‑серые, почти черные глаза горят диким огнем гнева. Золоченый орел – символ владычества Рима – лежит в луже крови. Всадник с пепельными волосами презрительно улыбается и мечом отсекает орлу оба крыла.

– Мы вырезали их, вырезали всех, словно овец!

Слова Таллорка вернули меня на землю. Я выдохнула, все еще ощущая себя далеко в лесах северной Британии. Мужчина замолчал, опустив глаза. Носком сапога он ковырял землю.

– Таллорк, – вдруг спросила я. – Кто тогда отрубил крылья орлу?

Он с ужасом посмотрел на меня:

– Откуда вы это знаете?

Неужели он этого не говорил? Значит, я видела это сражение? Но как? Я постаралась как можно более небрежно пожать плечами:

– За стеной ходили разные слухи. Орла ведь так и не нашли…

Таллорк пристально посмотрел на меня, пытаясь пробуравить взглядом. Я спокойно смотрела ему прямо в глаза. Он вздохнул, признавая свое поражение в этом поединке:

– Десмонд. Он привез орла норвежскому коннунгу.

– Почему у него светлые волосы?

Это вырвалось у меня непроизвольно. Я тут же прикусила язык. Собеседник недоуменно нахмурился:

– У кого?

– У Десмонда. У его брата и сестры они темные.

– Вы и это знаете?

– Да.

– Тогда вы должны знать, что его мать – дочь коннунга, а вот мать Алана и Агнесс была наложницей. Рагнилейв привез ее откуда‑то с юга.

– Рагнилейв?

– Отец Десмонда.

Что‑то в его голосе заставило задать меня следующий вопрос:

– Он был хорошим правителем?

– Не знаю, меня тогда здесь не было. – Он хлопнул себя по бедру и поднялся. – Простите, я, наверное, не должен был говорить все это.

Он коротко поклонился и ушел, оставив меня в глубочайшей задумчивости по поводу того, что я только что видела. Что я это видела, сомнений нет, но как это получилось? Может, тогда получится и вернуться обратно силой мысли?

Я крепко зажмурилась, голова начала кружиться. Мне казалось, что я начинаю проваливаться куда‑то, мир медленно наклонялся… ох! Земля оказалась достаточно твердой. Я открыла глаза. Стены замка все так же возвышались вокруг, а желтый цветок издевательски качался перед моим носом.

– Черт! – я стукнула кулаком по земле.