Кельтский крест

Затем встала и отряхнула платье. Ушибленная рука болела. В глазах защипало. Я судорожно выдохнула, прогоняя слезы. Стараясь рассуждать логически, я начала вспоминать все события минувшего дня: прилет на острова, поездка к кольцу Бродгара, и потом я очнулась в замке. В памяти мелькнули какие‑то голоса.

Бетони сказала, что меня выбросило штормом на побережье. Может быть, мне нужно вернуться на то место? Понимая, что оставаться здесь глупо, я побрела обратно в замок.

Разумеется, я заблудилась. Это выяснилось практически сразу, когда, поднявшись на галерею второго этажа, я увидела два коридора, ведущие в разные стороны. Останавливать деловито снующих мимо людей или же приставать к стражникам с вопросами я не решилась, поэтому печально побрела по одному из коридоров, справедливо решив, что неудачная попытка тоже результат.

Свою ошибку я поняла, когда увидела несколько одинаковых дверей. Мне оставалось либо стоять на месте, либо бродить по замку в надежде случайно попасть в нужное крыло. Стоять было холодно, по коридору вальяжно, по‑хозяйски гуляли сквозняки, поэтому я неспешно побрела вперед.

Коридор уперся в винтовую лестницу, расположенную в круглой башне. Хорошо поразмыслив, я решила, что подняться всегда успею, и направилась вниз.

На лестнице было темно, и пару раз я чуть было не упала, скользя в своей полностью кожаной обуви по полированному камню. Спустившись, я выдохнула и взялась за дверь. На удивление, она открылась очень легко, и я вышла во двор, к свету и розам.

Пурпурные, розовые, белые и желтые, они росли в саду под защитой массивных замковых стен. Я, зачарованная, сделала несколько шагов вглубь, между розовых кустов, чьи нестриженые ветки касались моей макушки. Кое‑где на особо солнечных местах уже распускались разноцветные бутоны.

Воздух был по‑летнему сладким, сплетая воедино запах моря, солнца и роз. Захотелось забыть все свои горести и насладиться этим мгновением. Я прошлась по едва заметной тропинке, заросшей травой, провела рукой по зеленым упругим листьям. Особо настырная плеть сразу же впилась колючками в подол моего платья. Я наклонилась, чтобы аккуратно отцепить ее, и замерла, услышав звуки шагов. Осторожно выглянув из‑за кустов, заметила того самого блондина, с которым Агнесс заигрывала за обедом. Филипп!

Он все так же напоминал иллюстрации в рыцарских романах: высокий, статный, одетый в шелка и бархат. Но красивое лицо искажала гримаса, а голубые глаза полыхали гневом. Я поежилась, ощущая ту ярость, которая исходила от него, и предпочла скрыться за кустами, опасаясь, что этот злой принц из сказки может превратить меня в жабу.

Я осторожно пятилась, пока не оказалась в самых густых зарослях у дальней стены. Теперь, чтобы покинуть сад, мне пришлось бы пересечь тропинку и встретиться лицом к лицу с белокурым красавцем. Наверняка он посчитает, что за ним следили.

Я тяжело вздохнула, надеясь, что Филиппу быстро надоест одиноко прохаживаться среди кустов и он предпочтет удалиться в более людное место, где его привлекательность будет по достоинству оценена.

Затаившись в своем убежище, я чувствовала себя напроказившей школьницей. Конечно, проще всего было бы с самого начала не сходить с тропинки и, спокойно поздоровавшись с Филиппом, уйти, и я уже раскаивалась, что поддалась порыву.

Время тянулось неимоверно медленно. Собравшись с духом, я напомнила себе, что я – взрослая самостоятельная женщина, и собралась выйти на тропинку, когда дверь, ведущая в башню, со стуком распахнулась, и в сад влетела Агнесс. Ее лицо разрумянилось от бега, мелкие прядки выбились из кос и теперь обрамляли лицо пушистым ореолом.

– Филипп! – Девушка повисла на шее красавца, с обожанием заглядывая ему в глаза. – Я пришла, как только смогла. Ты злишься? Я слишком задержалась, да? Прости меня, но они… все они так следили…

– Конечно следили. – Он холодно отстранился и расправил смявшуюся тунику. – После твоей выходки за ужином… О чем ты только думала! Если Десмонд узнает!..

Агнесс раздраженно повела плечом и гордо вздернула подбородок:

– Пусть! Если он думает, что меня можно запугать или сломать, то он глубоко ошибается!

– Дура! – обругал ее Филипп. – Ты знаешь, что он собирается отослать меня обратно?

– Что? Но тогда твой отец может возобновить вражду.

– Через два круговорота луны я должен буду поехать на большую землю. – Филипп замолчал, а потом продолжил уже проникновенно‑чувственным тоном: – Любимая, мы можем уехать вместе в замок моего отца.

– Уехать? Вместе? Но… – Она прикусила губу. – Десмонд… он никогда не даст согласия. Ни он, ни Алан.

– Они все могут катиться к воронам! – картинно рявкнул красавец.

Судя по всему, эта часть разговора была тщательно отрепетирована.

От шума чайки взмыли в воздух и, громко крича, принялись кружить по небу. Филипп с досадой глянул на них и продолжил уже чуть тише:

– Послушай, это наш шанс. – Он с силой сжал плечи возлюбленной, не замечая, что девушка морщится от боли. – Мой отец… он благословит нас. Жрецам этого достаточно.

Во взгляде Агнесс сквозило отчаяние. Она затравленно оглянулась, словно ища поддержки у розовых кустов.

– Я… я не знаю… – пролепетала она. – Если я уеду…

– То мы будем вместе! – перебил ее Филипп.

– Да, но Десмонд…

– Агнесс, он никогда не согласится! Вспомни, что случилось, когда ты, следуя традиции, попросила его одобрить наш брак!

– Он убьет меня. И тебя.

– Если мы уедем, я смогу защитить тебя! – уверенно произнес блондин.

Слишком уверенно, чтобы это было правдой. Но Агнесс поверила.

– Как бы я хотела быть с тобой! – в отчаянии прошептала она.

– Так решайся!

Филипп напряженно всматривался в лицо девушки. Она всхлипнула и покачала головой:

– Это невозможно. Они все следят… Вчера Вивиан глаз с меня не спускала.

– Старая ведьма! До сих пор мнит себя почти герцогиней! – Филипп наконец‑то дал выход своему гневу. – Почему ты ее не выгонишь!!!

– Я не могу…

Агнесс испугалась этой вспышки и попятилась. Филипп снова схватил ее за плечи и тряхнул, будто огромную куклу.

– Агнесс, ты – сестра герцога! Ты не должна терпеть в доме эту шлюху! Мало тебе было того, что она жила с твоим отцом!

– Филипп, я делаю что могу… ты же знаешь, что никто меня не послушает… никто. Все вокруг…слуги, стражники – верные слуги герцога. Десмонд подчинил их себе, отнял волю… – Она прильнула к возлюбленному и разрыдалась. – Они презирают меня! Считают капризной девчонкой!

Судя по выражению лица, Филипп разделял мнение большинства. Тем не менее, он театрально вздохнул и тыльной стороной ладони старательно стер слезы с девичьих щек: