Кельтский крест

Но, судя по безразличному виду и равномерному ритму, моя лошадь, как и остальные, проделывала этот путь не один раз и прекрасно знала, куда идти. Удостоверившись в этом, я слегка расслабилась, позволяя лошади самой выбирать дорогу по морскому дну. Алан терпеливо ждал меня на берегу, конь под ним гарцевал, явно желая пуститься вскачь по холмам. Я подъехала к нему поближе.

– Вы замечательно сидите в седле, – Алану очень хотелось сделать мне комплимент.

– Спасибо.

Я чувствовала, что просто сияю от счастья.

– У вас все женщины так хорошо ездят верхом?

– Нет, – рассмеялась я, понимая, что наконец‑то сказала правду.

Алан улыбнулся и направил коня вдоль берега.

Мне пришлось приложить немало сил, чтобы моя ленивая кобыла (подозреваю, мне дали самую спокойную и старую клячу) не отстала от остальных. Я с легкой завистью посматривала на коня Алана: широкий, крепкий, коротконогий, он, тем не менее, был очень резвым. Всадник управлял им с привычной сноровкой.

– Нам придется достаточно долго ехать рысью. – Алан придержал коня, выравниваясь со мной. – Выдержите?

– Попытаюсь. А куда мы вообще направляемся?

Нам приходилось кричать друг другу, чтобы расслышать слова за стуком копыт, плеском волн и шумом ветра.

– В деревню. – Алан поправил обруч на голове. – Там возник спор, который требует неотложного вмешательства правителя острова.

– А герцог в отъезде, – понимающе кивнула я.

– Именно! Поэтому приходится ехать мне.

– А почему они не могут прийти в замок?

– Потому что свинья вот‑вот опоросится.

От удивления я даже выпустила повод. Поганка лошадь воспользовалась этим, чтобы вытянуть голову и перейти на шаг, пришлось хорошенько пришпорить ее, выравниваясь с конем Алана.

Перекрикивая волны и ветер, Алан поведал мне старую, как мир, историю. Один крестьянин потерял, второй нашел свинью и кормил ее, пока первый не заглянул во двор соседу. Тут‑то пропажа и нашлась, а заодно возник и скандал: каждый теперь считал свинью своей, при этом дележ «перерубить пополам» был невозможен: свинья должна была опороситься.

– И теперь я должен ломать голову, решая, как поделить живую свинью!

Возмущению Алана не было предела.

– Так пусть подождут, пока опоросится, и поделят поросят, их же много, – предложила я.

Алан резко остановил коня, моя белая толстая лошадь тут же встала как вкопанная. Я недовольно поморщилась, а лицо Алана засияло от радости:

– Действительно! И почему я сам до этого не додумался!

– Не знаю, – честно сказала я и добавила: – У вас охрана уехала.

Алан беспечно оглянулся: рыцари, не ожидавшие столь резкой остановки, проскочили мимо нас и теперь пытались развернуться на небольшом пятачке. Делали они это вразнобой, периодически сталкиваясь и постоянно создавая неприятности себе и окружающим.

– Ерунда, вернуться! – Алан беспечно махнул рукой.

Я пожала плечами, с интересом наблюдая за бестолковыми перемещениями.

– И часто они так мечутся?

Я кивнула в сторону первых двух стражников, все‑таки развернувших лошадей и теперь приближавшихся к нам.

– Время от времени. Их слишком много, – Алан словно оправдывался.

– Они слишком суетятся и резко крутят коней…

Мои слова задели одного из стражников – совсем еще мальчишку.

– Миледи, наверное, слишком много знает, – зло бросил он, дерзко сверкая глазами.

– Атли! – в голосе Алана послышалась угроза.

Мальчишка покраснел и слишком резко ударил ногами по бокам своего коня, который взвился на дыбы прямо перед моей лошадью. Кобыла шарахнулась в сторону, я сидела как влитая, а вот парень не удержался и слетел вниз. Конь радостно мотнул головой и резвым галопом помчался в сторону замка. Атли покраснел, прекрасно понимая, что стал посмешищем.

– Поймаешь коня и вернешься в замок! – Алан даже не пытался сдержать гнев. – До этого не показывайся мне на глаза!

Стражники загоготали. Уныло опустив плечи, Атли, прихрамывая, медленно побрел в ту сторону, куда умчался его конь.

– Все остальные – вперед! Мы и так потеряли много времени!

Алан пришпорил коня, тот рванул с места галопом. Охрана вразнобой кинулась догонять его. Неодобрительно покачав головой, я с трудом заставила свою лошадь бежать. Выпустив пар, Алан осадил коня, поджидая, пока остальные его догонят.

– Алан, наверное, не стоит так гнать коня, ваши провожатые не успевают, – тихо заметила я, когда мы вновь выровняли строй.

– Ерунда! Если бы не приказ Десмонда, я бы вообще не брал их с собой.

– Приказ Десмонда?

– В прошлом году на празднике урожая какой‑то чужак напал на герцога. Кинжал был пропитан ядом. После этого Десмонд распорядился, чтобы никто из нас не уезжал из замка без охраны. Агнесс это распоряжение раздражает, но и она ему не может противиться… А, мы почти приехали, – он указал на несколько каменных домов, стоявших на берегу озера.

Я с интересом осмотрелась. Небольшие домики, целиком сложенные из камня, поросшие мхом, дворы огорожены каменным забором. Между домами были натянуты веревки, на которых сушилось белье, трепетавшее на ветру, будто флаги. В одном из дворов лежала огромная свинья, полагаю, виновница нашего приезда. Все жители деревни собрались на вытоптанной поляне, призванной изображать лобное место.

– Милорд…

Мужчины кланялись, женщины делали грубое подобие реверанса. Алан спешился и кинул поводья одному из стражников.

Не дожидаясь, он прошел в центр и остановился, широко расставив ноги и уперев кулаки в бедра. Из ближайшего дома вынесли тяжелый резной стул и почтительно поставили позади Алана. Тот едва заметно кивнул и сел, будто на трон.

– Изложите дело!

Спорщики вышли вперед и, перебивая друг друга, стали излагать каждый свою версию событий, постоянно повышая голос. Выждав, пока они накричатся, Алан одним жестом руки призвал к тишине.

– Я понял суть дела. – Он театрально помолчал и продолжил: – Поскольку свинья была куплена и выращена Фрейбьёрном, то она останется у него.