Книга пяти колец

– Освободи место старшему братцу Бао, ты, недоразумение, – все еще частично погруженный в свои мысли, я пропустил, как невысокий, но очень крепкий парень с волосами, собранными в хвост, оказался возле моего стола и пристально посмотрел мне в глаза. Видя, что я игнорирую его реплику и спокойно пью вино из пиалы, он схватил меня за руку со словами:

– Бегом, жалкая дворняга! Или мой кулак выбьет твои зубы, а я помочусь на тебя, – он начал наматывать мой рукав на кулак. “Парень, а вот так делать не стоило! Ненавижу угрозы!”.

Я не знаю, кем был Ву Ян до того, как я вселился в его тело, но я Ян Воронов. Чемпион в среднем весе по вале‑тудо, и никто не имеет право угрожать мне безнаказанно. Реакция у придурка была на высоте, чашка сливового вина летела ему в лицо, а он ушел с линии атаки ровно туда, куда я хотел. Подхват ноги, и его разбалансированное тело начало заваливаться на бок, а во мне вспыхнула та самая ярость, которая вела меня в боях, заставляя сметать соперников одного за другим.

Словно в замедленной съемке, я совершаю рывок вперед и мой левый локоть крошит его нос, а правая рука, словно отбойный молоток, наносит три удара в голову, прежде чем его тело рухнуло на пол. Бум. На рефлексах мой ботинок опускается на его челюсть вертикально вниз, пяткой кроша зубы. У нас этот удар назывался стопм – от английского топтать. “Кажется, я чуток перестарался”. Звук удара по бездыханному телу прервал магию, и время вернулось в свои законные права. На меня одновременно рванули и здоровяк, и “шакал”. Первому под ноги улетел стул, заставляя его замедлиться, а голова второго встретилась с недопитым кувшинчиком вина, разлетевшимся на мелкие осколки. На моих губах расплылся оскал. Как же мне этого не хватало! Страх и стресс, загнанные в самую глубину моего существа, наконец‑то выплеснулись, и я почувствовал себя наконец‑то свободным. “Спасибо вам, уроды!” Ничто не помогает от стресса так, как демоны, сидящие у тебя внутри, отпущенные погулять. “Как же ты прав”, – раздалось в моей голове, но мысль прервал крик “мажорчика”.

– Тебе хана, ублюдок! – здоровяк, похоже, всерьез думал, что меня испугает его жуткая гримаса и “опасная” стойка а‑ля крутой шаолиньский монах тужится на одинокой скале. Подшаг вперед, и мой лоукик врезается в его голень.

 

– Боли нет, – читая вслух мантру, я взрываюсь серией ударов руками, постоянно смещаясь, эта туша отрастила мускулы и научилась махать руками, но у него нет ни чувства дистанции, ни контроля противника.

 

– Смерти нет, – прямой удар ногой в грудь останавливает это недоразумение, у которого нет никакой серьезной техники, все эти дикие замахи и колхозные удары работают лишь в деревенских промоушенах а‑ля “Вася против Пети за чекушку водки”. Господи, да его уделают даже новички.

 

– Есть лишь путь, – удар кулака проходит в считанных миллиметрах от моего лица, “дружок бэкфист локтем – одна из моих коронок”. Тело само скручивается, и в затылок этому тупице влетает мой локоть, заставляя его шататься в нокдауне. “Посмотрим, насколько ты крепок!”

 

– Есть лишь моя воля, – прыжок с ударом колена срубает его, словно топор дерево, а по моему затылку расползается жуткая боль.

 

Повернувшись, я увидел “шакала”, которой вернул мне должок, разбив об голову кувшин, вот только в его руке уже блестит нож, а я поплыл. Мерзкая улыбочка на губах у этой мрази расплылась, когда он рванул на меня, замахиваясь ножом, чтобы в следующее мгновение отлететь в сторону, как тряпичная кукла. Передо мной стояла красивая женщина лет сорока, сжимающая в руках сложенный зонт, которая только что была в другом конце зала.

– В моем заведении запрещены любые драки, – она повернулась и указала на меня зонтом. – Ты ударил первый, значит, ты и виноват.

Я сел на стул и, не обращая внимания на владелицу, вылил себе на голову кувшин с водой, чтобы хоть немного прояснить голову.

– Прекрасная госпожа Куанг, – я сидя попытался поклониться владелице заведения, а это не могла быть никто иная, но в глазах начало кружиться. – По факту, вот тот, – я указал ногой на подпевалу, вырубленного первым, – схватив мой рукав, начал атаку первым. И моя честь не позволила оставить этот бесчестный поступок безнаказанным.

– Ян! – в зал словно вихрь влетел дед. – ТЫ как? – его руки засияли голубым цветом, а губы шептали:

– Легкое рассечение на голове, переутомление, ушиб головы. Мальчик мой! Как ты сумел победить Бао и его прихвостней?

– Бэй! Твой внук устроил драку в моем заведении, – начала было женщина, но озверевший старик заткнул ее одним словом.

– Куанг, – в голосе деда был металл. Осанка старика выглядела так, будто он проглотил лом. – В любом месте, в любое время я готов принять секундантов твоего дяди и пусть суд Чести рассудит, кто прав, – руки старика выглядели, будто он сжимает свое любимое гуаньдао. – Мой внук защищался, если в твоем заведении гостям не могут обеспечить защиту, то у Розы Заката настали тяжелые времена.

– Бэй, ты забываешься! – голос владелицы звенел от возмущения.

– Девочка, – голос господина Бэя стал тихим, как шепот, и острым, как отточенная сталь. – Это ты забываешься, ты остановила этого жалкого ублюдка лишь потому, что знаешь, стоит вам еще раз напасть на моего внука и старик Кровавый вихрь вырежет всю вашу семейку, прежде чем кто‑то из вас успеет пикнуть, – от деда волнами исходила ярость, он словно был готов в любой момент сорваться в атаку.

– Брат Бэй, не стоит судить строго прекрасную Куанг. Она защищает как умеет свое жилище и своего племянника, – рядом с дедом стоял мужчина с длинными усами, заплетенными в тонкие косицы, одетый в фиолетовый халат с расшитыми золотым тиснением полами, меч в богато украшенных ножнах говорил о том, что это очень богатый человек, а его движения говорили, что и боец он далеко не из последних.

– Брат Хван, – старик крепко обнял мужчину. Похоже, это тот самый губернатор Хван, а этот Бао, скорей всего, тот самый Бао, который избил предыдущего владельца этого тела. – Произошло нападение на моего внука, – прежде чем дед закончил, губернатор начал говорить сам: