Князь Барятинский. Ближний Круг

– Мне ты можешь доказать всё, что угодно, – пожал плечами дед. – Но магия – стихия, ей ничего не докажешь. Пока ты стоишь на пути созидания и развития – ты белый. Если становишься на путь разрушения – ты чёрный. Учитель прибудет завтра, он принесёт тебе амулет‑индикатор. Надеюсь, ещё не всё потеряно. – Дед потёр ладонью лоб. – Видишь ли… Традиционно первая вспышка магии определяет выбор мага. Твоя первая вспышка была чёрной. Если пойдёшь этим путём – как ни старайся, ты не сможешь спасти наш мир от участи твоего.

– И что же делает белый маг, если на него бросаются с ножом? – не выдержал я. – Читает проповедь о терпимости? Подставляет другую печень?

Дед взял со стола канцелярский нож и бросил мне. Я поймал.

– Попробуй.

– Шутишь?

– Можешь не выдвигать лезвия. Нападай.

Пожав плечами, я встал с кресла и подошёл к столу. Григорий Михайлович сидел, сложив руки на столе, и смотрел на меня в ожидании. Я окинул взглядом стол.

Документы с него исчезли, остались лишь писчие принадлежности, ящичек с визитными карточками, да загадочный глобус, похожий на мраморный. Загадочность заключалась в том, что на глобусе не было континентов – там не было вообще ничего. Просто шар. Как будто заготовка, болванка.

Ну, что ж…

Я змеёй бросился вперёд. Нож без лезвия летел к сонной артерии. Я планировал остановить его в пяти миллиметрах от цели. По крайней мере, моё прежнее тело легко могло исполнить такой трюк.

Но что‑то вмешалось в мои намерения. Краем глаза я заметил, как поверхность «глобуса» вспыхнула ярко‑белым светом, шар начал вращаться. И в тот же миг моя рука словно врезалась в стену.

Я вскрикнул. Нож переломился пополам и выпал из руки на стол. Свечение шара погасло, вращение остановилось. Он вновь превратился в мраморный «глобус».

– Обычно, столкнувшись с агрессией, белый маг спонтанно применяет что‑то подобное, – спокойно, как ни в чём не бывало сказал дед. – Осознанное применение конкретно этой техники называется Щит. У меня не было намерения навредить тебе, было лишь намерение защитить себя.

– Ясно. – Я отошёл, потирая руку и с уважением глядя на Григория Михайловича. – И много у вас таких трюков? Я имею в виду, у белых магов?

– Достаточно для того, чтобы чёрные маги знали своё место. – Дед взял обломки ножа и бросил их в корзину, стоявшую рядом со столом. – Надя – слабенький маг, однако в случае чего она гарантированно защитила бы себя от обычного человека. Твоё вмешательство не требовалось. К счастью, Надя не придала значения тому, что видела. Её впечатлила лишь твоя сила.

– Давай проясним. – Я прошёлся по кабинету, сложив руки на груди. – Значит, если простые люди, не маги, досаждают даме, вмешиваться не полагается? Дама‑маг может сама за себя постоять?

– Ты можешь сделать такому человеку замечание, – развёл руками дед. – Как правило, этого более чем достаточно… Извини, тут моя вина. Мне непросто привыкнуть к мысли, что ты явился из мира, в котором давно позабыли магию. И то, что для меня – само собой разумеется, для тебя – нечто сверхъестественное… Видишь ли. В нашем государстве аристократы издревле являют собой высшую власть. Мы немногочисленны – едва ли одна десятая процента населения огромной Империи, – но, тем не менее. Мы управляем внутренней и внешней политикой. Экономикой, производством, земледелием. Командуем войсками, строим заводы и фабрики, осваиваем новые территории. Руководим образованием, здравоохранением, и так далее.

– То есть, проще говоря, аристократам принадлежит всё? – уточнил я.

– Примерно так, – кивнул дед. – И в этом нет ничего удивительного. Единственный маг не самого высокого уровня в состоянии держать под контролем более сотни обычных людей. Российская Империя расширяла свои границы и укрепляла свою мощь именно за счёт магов – и для простого населения это очевидно. Право аристократии на абсолютную власть не подлежит ни малейшему сомнению.

– Тем не менее, некий Егор Пухов позволил себе усомниться, – напомнил я. – Послушал бы ты, что он нёс…

– Что бы ни нёс этот простолюдин, он – всего лишь уличная шавка, которая лает на всех! – отрезал дед. – А насколько я понял ситуацию, первым к насилию перешёл ты. Ты – потомок древнего благородного рода! Это было, мягко скажем, излишне.

– Но Надя…

– Уверяю тебя, Надя не воспринимала слова этого Пухова иначе. Всё, что он говорил, для неё – пустой звук. Другое дело – оскорбление от аристократа. В этом случае, разумеется, твоим долгом чести было бы потребовать от мерзавца удовлетворения.

– Дуэль? – уточнил я.

– Дуэль, – согласился дед. – Повторюсь: наши миры слишком различны, тебе ещё многое предстоит узнать. Но пока, Костя, я прошу тебя от всего сердца. Воздержись от применения магии! Наилучший для тебя вариант – вовсе не выходить с территории усадьбы. Завтра ты познакомишься с учителем, и он расскажет тебе, как действовать и развиваться дальше. Надеюсь, для тебя ещё не всё потеряно…

Может, он и был прав. Я только‑только попал в этот мир. Конечно, попал после расстрела, что меня взбудоражило. Но всё‑таки, надо позволить себе выдохнуть. Осмотреться вокруг. Поужинать чем‑то вкуснее синтетической каши в брикетах…

Всё так, всё так. Но есть одна проблема.

– А что там говорил Пухов про долги нашего рода? Всё настолько серьёзно?

Я внимательно смотрел на деда, и от меня не укрылось, как его покорёжило от этого вопроса.

– Вот этого тебе точно не стоит касаться, – резко заявил он. – Хотя бы по причине несовершеннолетия… Это – только моя проблема. И решать её буду я.

Я сдержал замечание о том, что решение, судя по словам Пухова и общему состоянию имения, явно знававшего лучшие времена, пока не очень‑то ищется. Вместо этого сказал:

– Во‑первых, в своём мире я давно перешагнул порог совершеннолетия. А во‑вторых, если мне предстоит вступить в игру, то я, как минимум, должен быть в курсе всего, что касается нашего рода. Я не привык драться с закрытыми глазами.