Комендант Санта-Барбары

Та, печально вздохнув, потопала к брату, сопровождаемая восторженным свистом зрителей.

– Активней, девушка, активней. – Ленька не мог не усмехнуться, глядя, как Лиен разыгрывает из себя сироту казанскую. Хотя она и есть сирота, и как раз из Казани. Ну, тогда пусть будет Кот из мультика со Шреком.

– И что это было, сударыня? – стараясь сделать морду лица серьезной и страшной, спросил Панфилов у сестренки.

– Это? Танцы! – ответила та, глядя, как печальный бассет‑хаунд. И ножкой, обутой в легкую черную туфельку, попыталась выковырять сучок из тяжелой доски пола.

– Я вижу, что это танцы. Но ты могла бы мне сказать, что уходишь на танцульки, а не просто к подружке! Ты же взрослая девушка, понимать должна! – Нет, Ленька знал, что женская логика – понятие сложное. Но, судя по всему, девчачья логика еще сложнее. – Неужели ты думаешь, что я бы тебе запретил?

– Не знаю… – все так же скромно ответила Лиен, заложив руки за спину и глядя в ковыряемый пол.

– Рик, подойди‑ка, – подозвал переминающегося неподалеку рыжего партнера сестренки Леонид и, поглядев ему в глаза, спросил: – Проводишь Лиен до дома, когда все это у вас закончится?

– Да, сэр! – обрадовано ответил тот. – Извините, сэр!

– Смотрите, аккуратнее! И Лиен, потом мы с тобой серьезно поговорим. Пока, ребята. Приятного отдыха. – Обернувшись, Ленька с удивлением увидел, что почти все ребятишки смотрят на него и сестренку с ее ухажером с волнением. Да и музыка стихла. – Здорово танцуете, детишки!

И, подставив согнутую в локте руку Ольге, на пару с ней отправился к выходу.

– Чего это ты такой добренький? Я уж решила, что влетит твоей сестренке по первое число, – немного отойдя от спортзала, где снова запиликала скрипка, спросила у Леонида Старицкая.

– Ей и влетит. Но дома, без свидетелей. – Ленька усмехнулся. – И Рика я немного по рингу погоняю, так сказать, мозги на место вставлю, чтобы он ничего особо лишнего не предпринимал. Так‑то он паренек хороший, старается учиться, честно вкалывает и стрелок неплохой, но показать ему, что за Лиен пригляд есть, стоит. Да и не поймет он по‑другому, сельский пацан все‑таки. Я сам из таких.

– Да‑да, я заметила, – фыркнула девушка и, прижавшись губами к уху своего парня, еле слышно пропела: – Полюбила тракториста и сама ему дала. Две недели титьки мыла от солярки добела.

– И это барышня из старинного дворянского рода. – Усмехнувшись, Ленька поставил на пол инструментальный ящик и снял с вешалки свою офицерскую плащ‑накидку. Хорошая штука, хоть и старенькая. – Кстати, куда ты собралась меня везти?

– Я? Это ты собрался меня везти на танцы! А то сестренка у него тут с кавалерами веселится, а я скучаю в одиночестве. – Фыркнув и накинув на голову капюшон дождевика, Ольга шмыгнула к своей машине.

– Танцы – это неплохо, – нахлобучивая поглубже шляпу, пробормотал Панфилов и шагнул вслед за девушкой под шквал дождя.

 

33.02.28 года, суббота. Аламо, Техас. Квартира Панфиловых

 

– Ай! – Ленька дернулся от холодного, мокрого от перекиси бинта, которым Ольга вытирала его разбитую бровь.

– Не скули, ты взрослый мужчина! – Девушка кинула покрасневшую тряпку в таз, где скопилось уже немало таких. После чего взяла шприц, который подала ей бледная, но решительная Лиен, и сняла с иглы колпачок. – Не бойся, это лидокаин. Сейчас обезболю и потом аккуратненько тебя заштопаю. Но вообще‑то, надо же – затащил девушку на танцульки, а вместо этого там такая свалка вышла.

– Ну да, я затащил. И я не виноват, что для здешних парней нет особой разницы – танцы или мордобитие. «Ну, драка так драка», – Леонид передразнил здоровенного усатого парня в белом стетсоне, который попытался засветить ему в глаз, когда неожиданно музыка прервалась и где‑то около сцены взвизгнули девушки. – И вообще, я трех уложил, а эта плюха не знаю даже, откуда прилетела.

На самом деле, среди молодняка здесь иногда случались такие эксцессы, но шериф смотрел на это сквозь пальцы. Все едино, оружие сдают на входе в танцпол – и холодное, и огнестрельное. Молодежь есть молодежь, парни, тем более поддатые, найдут повод подраться. Негласные правила установлены, нарушать их никому не рекомендуется. Ну там – лежачих не бить, после первой крови парень выбывает, девушек категорически не трогать.

Вот и Леньку из зала за руку вытащила перепуганная, но решительная Ольга.

– Ты ведь мужчина, Лень, ты должен был понять, что будет драка, – это Лиен решила выступить. У нее появился повод наехать на брата и попытаться замять свой залет.

– Именно что мужчина, сестренка. Здесь парни не бегают от надвигающейся драки, даже если уверены, что получат по мордасам. Твой Рик же никуда не слинял, привез тебя сюда. Чаем его хоть напоила? – Ленька снова чуть дернулся, когда иголка шприца с легким хрустом вошла ему в надбровье. Ольга еще дважды уколола его, после чего экзекуция на время прекратилась.

– Напоила. Только не чаем, он его не пьет. Кофе ему сварила, по‑ковбойски, и пирожками с вареньем накормила. – Девчонка отчего‑то вспыхнула.

– И что, он после такого не попытался тебя поцеловать? – заинтересованно спросила молоденькую девушку Старицкая, трогая онемевший лобешник Леньки около рассеченной брови. Впрочем, тут же сменила тему, к явному облегчению сестренки. – М‑да, хорошо тебе прилетело, до кости рассечено. Ладно, потерпи еще немного, я сейчас тебе ее зашью. Стежков пять надо делать.

Впрочем, особо неприятных ощущений Ленька не испытал. Просто хруст, когда игла протыкает кожу, и очень неприятно, когда рану стягивало. Но рядом Ольга крутится, Лиен вон уже оклемалась и наблюдает за всем этим со строго практическим интересом. Так что Ленька вытерпел все это с пофигической физиономией. Ну, как ему показалось.

– Все. Сейчас заклею, и ложись. Я так думаю, что если у тебя есть мозги (а мне кажется, что они у тебя есть), то от такого они точно сотряслись. А потому сейчас мы с твоей сестренкой тебя уложим спать, а сами попьем чаю. Так ведь, Лиен?

– Да, мэм, – бодро отрапортовала девчонка, подавая Ольге широкий пластырь.

– Ты что, домой одна поедешь? – только сейчас об этом подумал Панфилов. – Нет, так не годится. Скоро тридцать часов, полночь. Куда в такую темень добираться? Да и ветер усилился, слышишь? И дождик тоже нехило пошел, видать, очередной шквал прибрел.

На самом деле, о тонкие дощатые стены дома хлобыстало всерьез. По стеклам окошек вода текла сплошным потоком. Хорошо, что дом хоть простенький, но сделан добротно, нигде щелей не было.

На улице раздался треск, скрежет, что‑то сверкнуло, и в комнате погас свет.

– Ну вот. Похоже, столб завалило. Оль, я тебя никуда не отпущу, – решительно сказал Панфилов, вставая со старого, но удобного кресла, где его латали девушки, и подойдя к окну. Около окошка его качнуло, но он понадеялся, что впотьмах это девчонки не заметят.