Костяное царство. Страшно быть богом

– А для чего он их создал?

– В качестве помощниц Мары, чтобы насылали болезни на людей. Кто лихорадку, кто корчи, кто грудную жабу… Ну а сейчас болезней прибавилось, вот и лихоманок уже не двенадцать.

– Это понятно. А для чего им надо, чтобы люди болели?

Морена достала еще несколько галет:

– Может, не будем сейчас об этом? У меня головная боль только‑только прошла.

– Нет, я догадываюсь: войны делают сильнее Чернобога, болезни – Мару. Но людям же от этого плохо.

– А они считают, что болезни выбраковывают самых хилых, войны – тех, кто слаб, как народ. Делают благое дело. Давай не будем об этом! – Морена повысила голос, и Лада опомнилась: Мара все же ее мать. Наверное, Морене неприятно говорить об этом.

Но как же у темно‑богов все вывернуто наизнанку: мол, войны, болезни и смерть – это хорошо для людей, останутся самые сильные. А что будет с умными, талантливыми, добрыми? Разве это не важнее силы? Лада представила Спарту: могучие люди, что мужчины, что женщины. Детей с физическими недостатками там сразу со скалы сбрасывали, а в семь лет мальчиков отправляли в лагеря, где учили выживанию. Не справившихся ждало одно – смерть. И да, спартанцы считались лучшими воинами, но это им не помогло, когда другие научились убивать их на расстоянии – копьем, стрелами, метательными машинами.

Лада вздохнула: если вспомнить историю, то очень много смертей – люди гибли от эпидемий, войн, всяких катаклизмов типа извержения вулкана или наводнения. Интересно, было ли хоть когда‑то такое время, которое можно назвать золотым веком? Чтобы люди жили без опаски, занимались любимым делом, встречались с друзьями – ну вот как она до всей этой истории? Эх, если бы вернуть все назад… Не нужна ей божественность, и от Диви бы Лада отказалась, пусть и с трудом, лишь бы были живы родители и сестренка. Как же ей их не хватает!

А может, человечество просто исчезнет? Ну нельзя же делать ставку только на силу. И наступит идеальный мир, Эдем до появления в нем Адама – то, что видела Лада в Медном царстве. Манящая, но пугающая перспектива. Чистые воды, не отравленные отходами, естественный ландшафт, где не роют котлованы ради добычи песка и не возводят горы из зловонного мусора. Наверное, все к тому и идет.

Туман понемногу рассеивался. Проступали очертания деревьев, кустарников – совершенно обыкновенных. Тут не оказалось точно присыпанных сахарной пудрой елей, серебристого мха и новогоднего антуража. Обычные елки, между ними растут рябины и ольха, встречается можжевельник. Выходит, они с Мореной не в Серебряном царстве? Лада вскочила на ноги, поднялась и Морена.

– Ох ты ж! – охнула та. – Я вспомнила!

Память вернулась и к Ладе. Девушки переглянулись.

– Не надо было применять магию, – мрачно сказала темная богиня. – Я же предупреждала.

– Тогда бы нас убили.

– Взяли бы в плен, – поправила Морена. – А это все лучше, чем очутиться здесь.

– А где мы все же?

– В кармане бога, – Морена по‑прежнему была серьезна. – Вторая реальность Серебряного царства. Тут все сделано так, как хотела мама, – ее идеальный мир.

Она покачнулась и осела. Кожа приобрела желтоватый оттенок, глаза закатились, Морену стал сотрясать сильный озноб. Лада заметалась: что делать? Она метнулась к рюкзаку и вытащила свою куртку, затем накинула ее на плечи Морены.

– С‑спасибо, – у темной богини зуб на зуб не попадал. – Это все из‑за ранения. Сразу не пройдет.

– У тебя лекарство есть?

Морена замотала головой:

– Н‑нет, от лихорадки не брала. Глупо, да?

– Давай лоб и запястья с щиколоткой водой смочу, мне так мама делала, чтобы температура спала. Только воду холодную надо…

Лада замолчала: воды во фляге осталось немного, а запас им бы с Мореной не помешал. Но как отыскать озеро или ручей, она не знала.

– А здесь можно пользоваться магией? – спросила она.

– Н‑не знаю, д‑думаю, что нет – вряд ли Мара этого хотела.

Лада выплеснула остатки из фляги на носовой платок и обтерла Морену. Потом попробовала мысленно потянуться к земле, ничего не вышло.

Ну что им говорили на уроках безопасности жизни? Чтобы найти воду, нужно забраться на возвышенность и посмотреть по сторонам. Лада взглянула на ближайшее дерево. Ну залезет она на него и увидит вокруг точно такие же деревья. Толку‑то. Следующий совет гласил: прислушаться. От него прока также было мало, журчание воды не доносилось. А еще проследить за животными и насекомыми, куда они ходят на водопой. Угу, обнаружить бы этих животных для начала. Самые полезные советы, похоже, были из разряда: собрать росу или в солнечный день набить полиэтиленовый пакет травой. Мол, вода будет испаряться с травы и листьев. Но сейчас и это бесполезно: роса давно высохла, и солнца нет. Если только выкопать яму в надежде, что грунтовые воды проходят высоко. Придется орудовать палкой, лопаты у Лады нет. Выживание в лесу – не ее конек.

Морена подала голос:

– Собери кору осины, она помогает от лихорадки. Ее надо заварить…

Она оборвала себя на полуслове: воды‑то не было. Лада вздохнула: придется лезть на дерево. Она ухватилась за ветку и подтянулась, затем с трудом залезла на сук. Дальше карабкаться было легче. Лада добралась до середины ствола и посмотрела вокруг: лес, один лес. Хотя… В одном месте виднелся просвет. Может, поляна, а может, и озеро. Она спустилась вниз.

– Там что‑то есть, но не уверена, – Лада махнула рукой. – За деревьями не видно.

– Сейчас, отойду немного, – Морена тряслась еще сильнее. – И пойдем.

– Я костер разведу, быстрее согреешься.

Лада собрала валежник, сухой мох и бересту. Достала зажигалку и развела огонь. Пламя понемногу разгоралось, Морена протянула руки, чтобы согреться. Лада тоже подсела поближе.

– Знаешь, я даже не помню их имен, – начала Морена. – Старшую из сестер вроде зовут Кумоха, дух простуды. А остальные совсем забыла.

Лада не сразу сообразила, о ком говорит Морена: о лихоманках.

– Смешно – Мара приготовила ловушку для родной дочери. А родная дочь даже не додумалась взять антибиотики в поход. Прикинь, мне ни разу не приходилось лечиться человеческим лекарством.

Морена пододвинулась еще ближе к костру.

– Мы выкрутимся, – Лада не ощущала уверенности, но чувствовала, что надо это сказать: переживаниями делу не поможешь.

– Да, деваться нам некуда.