Костяное царство. Страшно быть богом

Шекспир был прав. Раньше Лада и не подозревала, что может быть настолько плохо из‑за любви. Мечтала о ней, томилась грезами о светлом и высоком чувстве. А на деле лишь разочарование и сильная боль. И не с кем посоветоваться. Наверное, одиночество – ее удел на всю оставшуюся жизнь. Может, это и правильно – она не принесла своим родным ничего, кроме смерти. А теперь и Берендееву царству угрожает гибель. Мысль об этом подействовала отрезвляюще. Нет уж, Лада не будет ныть по парню, ей есть чем заняться: впереди ждут дела поважнее.

 

Глава 4

Крак

 

Лада шагала, не замечая ничего вокруг, сохраняя хрупкое внутреннее равновесие. Она выбросила все мысли из головы и лишь не сводила взгляд с ярко‑оранжевого рюкзака Морены, который маячил впереди. Та по‑прежнему шла, не расцепляя рук с Лелем. Перед ними виднелись спины Яровита и Посвиста. Лада следовала за остальными, но находилась в подобии комы: отгородилась от всего мира защитной стеной, через которую не перелезть, не пробиться. «Пациент скорее мертв, чем жив».

– Ты что позади плетешься? – окликнул ее Посвист. – Иди к нам.

Лада замотала головой: хотелось побыть одной, ей надо упорядочить мысли.

Она огляделась: яркий багрянец потихоньку отступал. Листья на деревьях побурели и пожухли, рыжие иголки осыпались, стоило лишь дотронуться до еловых лап. Путники приближались к границе Медного царства, все указывало на это. Интересно, как они попадут в Серебряное? Будет какой‑то переход или пограничные столбы с предупреждающей надписью? Мол, если жизнь и рассудок дороги вам, держитесь подальше от болот, то есть тьфу, от Серебряного царства. Да‑а‑а, там Ладу с друзьями не ждет ничего хорошего. Это сейчас они идут как на увеселительной прогулке, а до этого пришлось сражаться со злыми духами ночницами, насланными Мороком. А Мара небось готовит незваным гостям прием похлеще, чем ее супруг. Не зря она богиня смерти и болезней.

Почва под ногами пружинила. Лада посмотрела вниз и обнаружила светло‑серый мох, виднеющийся из‑под сухой листвы. Ягель. Кажется, они двигаются в северном направлении. Ой, гриб! Вроде белый. И еще один. Лада не выдержала и срезала семейку боровиков.

– Смотрите, что я нашла! – восторг переполнял ее.

До этого Лада не отличалась умением находить грибы и ездила с родителями в лес только за компанию.

– Голодными не останемся, – пошутил Лель.

Яровит осмотрел находку и вынес вердикт:

– Годится. Вечером запечем.

Лада внимательно глядела под ноги: вдруг еще грибы найдутся? В ней проснулся охотничий инстинкт: парочка подберезовиков, яркие подосиновики и снова крепенькие боровики. Она тотчас же побежала хвастаться Яровиту. Бог воинов подтвердил, что грибы отличные и вполне съедобны. А запах… Лада втянула воздух: теперь она лучше понимала родителей, которые в конце лета и осенью отправлялись в лес. В мае тоже были грибы, но другие – сморчки или строчки, они вечно спорили из‑за названия. Грибы приходилось долго промывать, чтобы избавиться от песка, зато потом – жареные и со сметаной… Пальчики оближешь! Но хорошо, что в сказочном лесу можно встретить не только весенние грибы.

К поискам присоединились и Лель с Мореной, но грибы от них точно прятались. А может, парочка больше смотрела друг на друга, чем под ноги. Но потом Яровит напомнил, что нужно засветло добраться до границы с Серебряным царством, чтобы переночевать в Медном, где безопасно, а утром отправиться дальше. Да, график у путников был жесткий, и грибы в него не вписывались, зато позволили избавиться от неприятных дум о Хладе и Морене.

Листья под ногами образовали ковер всех оттенков рыжего, деревья все больше обнажались, лес казался беззащитным в огромном воздушном пространстве. Солнце все еще было высоко в небе, но тени удлинялись, появилось ощущение смутной опасности, словно где‑то рядом находилась граница, отделяющая белое от черного, мир живых от мертвых, благополучие от горя.

– Недолго осталось, – Яровит подтвердил Ладины мысли. – Будьте начеку.

А после они вышли на поляну, и Лада увидела ее.

Сосна возвышалась над всеми деревьями. Издали ее было не разглядеть – за лесом сложно увидеть отдельное дерево. Но теперь сосна предстала во всем былом величии. Огромный, наполовину выше остальных деревьев, исполин. Его широкий в два обхвата ствол вверху делился на три макушки – сосна оказалась трехглавой. Она потрясала воображение своими размерами и видом: кора отсутствовала, ствол был испещрен продольными шрамами. А еще сосна давно была мертва – когда‑то ее убила молния. Сверху ствол покрывал зеленоватый лишайник, совсем скоро он поглотит дерево полностью, и тогда исполин погибнет, рассыпавшись в труху. И от этого понимания сердце Лады сжалось: так не должно быть!

Не отдавая отчета в своих действиях, девушка обняла сосну и принялась горячо шептать: «Живи, будь, существуй». Но дерево не откликалось, а затем Лада ощутила волну ненависти, идущую из глубин. Сосна и девушка одновременно содрогнулись от боли.

– Отойди, – к Ладе подскочила Морена и попыталась оттащить от сосны. – Это дело рук Мары, она оставила это как предупреждение, чтобы не совались к ней.

– Я не отойду, – в голосе прозвучал холод, будто осколки льда коснулись и его.

– Хватит упорствовать, – Лель поддержал Морену. – Ты не справишься.

Лада разозлилась:

– Думаете, я беспомощная? Совсем ничего не могу?! Да?!

Все растерянно молчали, по их лицам Лада осознала: именно так они и считают. Она закусила губу: ничего, она сейчас все всем докажет. Сдохнет, но добьется своего.

Лада сосредоточилась и снова потянулась к дереву, не забывая при этом обращаться к силам земли. В ответ она получила такой мощный поток злости, что ее едва не отбросило от сосны. Ладу обложило тишиной, точно ватой: мрачной, гнетущей, а затем послышался шепот. Слов было не разобрать, он вызывал омерзительное чувство, как от шуршания пенопласта. Между лопатками похолодело. Но Лада не отступала, чудилось, что она вросла в землю и никуда отсюда не сдвинется. Вновь зазвучали слова, перекрывая шепот: «Живи, будь, существуй».

И вновь глухая стена неприятия. Будто Ладу макнули с головой в огромную чернильницу, и больше нет возможности слышать, видеть и обонять. Все залила чернота, укутав тело, как пыльный ковер с длинным ворсом. Хотелось вырваться оттуда изо всех сил, оттолкнуться руками и ногами, но Лада лишь сильнее прижалась к сосне и тянулась, тянулась к ее сердцу. Не хватало воздуха, уши заложило, точно при взлете самолета, но девушка не сдавалась.

Наконец, Лада почувствовала отклик, дерево проснулось. Ее охватил восторг, казалось, что тело стало невесомым, и Лада парит над лесом. Она ощущала каждую травинку, каждую ветку, была дуновением ветра и камнем у подножия сосны: светло‑серым, угловатым, с прилипшим к нем осиновым листком. Весь мир находился у нее в кармане – стоило лишь пожелать этого, но Лада продолжала шептать: «Живи, будь, существуй». И сосна встряхнулась, просыпаясь от затяжного сна.