Красный Жук
Андрей прочитал и поражённо захлопал глазами. Нет, он, конечно, понимал, что истинная специализация части явно выходит за пределы компетенции даже армейского уровня. Да и по прикрытию ещё как посмотреть. Но произнесённые имена – это даже не окружной уровень. Быть ниже начальника Генштаба на две ступеньки! Казалось, его капитанские шпалы ожили, налились силой и сдавили горло.
– Ага, судя по очумевшему виду, кажется, до тебя стало доходить. Шутник, блин. В июле сорокового, когда Пятое Управление опять подчинили Генштабу, нас развернули в бригаду, которая стала называться Первой специальной разведывательно‑диверсионной бригадой Генерального штаба. Оценили, как мы в финскую все дыры затыкали. Ну, кому как не тебе знать. Но! Мы так и остались подчинены Генштабу напрямую, минуя разведуправление. Понимаешь, Голикову мы не подчинялись, и, дай бог, не будем. Он бы нас схарчил, да пока Георгий Константиныч в фаворе, руки коротки.
Но всё имеет свою цену: у нас отобрали все польские контакты. Сейчас вся информация, которая идёт от агентуры, идёт через Голикова или Берию. И она условно может быть разделена на две группы: нападут немцы этим летом или после разгрома Англии. Своё видение ситуации я тебе обрисовал. Филипп Иванович вроде человек неглупый, но до тридцать первого года он служил на политдолжностях, потом запрыгал вверх и начальником разведуправления стал меньше полугода назад. Я договорился с ним о встрече на среду и постараюсь донести до него, что Гитлеру Британия на хрен не упёрлась. Больших надежд я на этот разговор не возлагаю. Но! Есть информация, что ещё до весны Генштаб возглавит Георгий Константинович.
– Жуков? – осипшим голосом переспросил Андрей, еле поспевающий усваивать такую острую информацию.
– Жуков, Жуков. И я сразу подам ему рапорт со своими соображениями и обязательно укажу, что докладывал начальнику разведуправления.
– И что это нам даст? Ну, я про Голикова?
– Да я понял. В долгосрочной перспективе посмотрим, а в ближайшей, надеюсь, у него будет меньше времени нам палки в колёса совать. Капитан Октябрьский!
– Я! – Андрей на рефлексах вскочил из‑за стола. Такой официоз неизменно означал приказ или постановку боевой задачи.
– Слушай боевой приказ, капитан Октябрьский!
По чертенятам в глазах Командира Андрей понял, что от наказания отвертеться не удалось, и маловероятно, что оно ему понравится.
– За проявленное разгильдяйство и нарушение формы одежды приказываю с завтрашнего дня носить только уставную форму капитана РККА, включая награды. Присваиваю позывной «Шутник». Срок наказания – два месяца.
Такого издевательства капитан не ожидал. «Есть!» прозвучало явно с опозданием и с интонациями обречённого человека.
– За что?! Командир! Мне ж теперь проходу не дадут. – Капитан трагически заламывал руки, поднимал глаза к потолку и всячески выражал несправедливость судьбы‑злодейки.
– Зато запомнишь, – рассмеялся Командир. И тут же оборвал себя: – Всё. Время.
– Может, не надо? – с неожиданной тревогой в голосе спросил Андрей.
– Надо, Андрей! Надо!
– Вроде идут.
Иван покосился на соседа, а потом перевёл взгляд на людей, выходящих из дома. Строй стремительно принимал надлежащий вид, прекратилось перетаптывание, прыжки, затихали разговоры.
– Сколь там? – спросил Иван у кого‑то из бойцов, стоящих за его спиной.
– Полпятого.
«Вот что значит зима: время‑то не позднее, а уже темно», – подумал сержант. По мере приближения вышедшие всё меньше нравились ему. Их было слишком много, и одеты они были странно: во что‑то напоминающее танковый комбинезон грязно‑белой раскраски и в необычные, плотно облегающие голову вязаные шапки белого цвета. Ещё более настораживали одна или две широкие ярко‑красные полосы у каждого на рукаве. Хотя тут всё было понятно – инструкторы.
Чтоб отвести в казарму новобранцев, такое количество инструкторов явно было избыточно. Тёплая казарма как‑то померкла и отдалилась, уступив место неясной тревоге.
Худшие опасения Ивана не замедлили подтвердиться. Вперёд вышел один из инструкторов, отличающийся нормальной командирской фуражкой и отсутствием красных полос на рукаве.
– Ку‑у‑урс! Равняйсь! Смирно! Я начальник курсов Самойлов Виктор Иванович. Слушай вводную. Враг высадил десант у стратегически важной переправы. Первая рота держит оборону! Вторая рота, то есть мы, выдвигается на выручку. Сейчас те, чьи фамилии назовут, выходят из строя и отделением идут со своими инструкторами в оружейку.
– Капитан. – Начальник отступил на шаг и сделал приглашающий жест единственному командиру, одетому в нормальную форму, да ещё и с орденами на груди.
– Первое отделение! Кого называю, выходим сюда.
Рядом с капитаном встали, если судить по нашивкам, один старший инструктор и два просто инструктора. «Наставники, те, кто будет закреплён за отделением», – понял Иван.
Выходивших из строя бойцов инструкторы споро строили в короткие колонны и уводили в дом. Когда выкрикивали пятое отделение, дошла очередь и до Жукова.
– Строимся, строимся по двое, бойцы. Кто из вас сержант Игорь Белов?
– Я, товарищ инструктор! – бодро вытянулся невысокий худощавый блондин.
– Назначаешься командиром отделения.
– Есть! Служу Советскому Союзу!
«Рвение так и прёт, – усмехнулся про себя Иван, – но надо присмотреться: на остальные отделения старших сержантов поставили, а у нас просто сержант. С чего бы это?»
За невесёлыми думками о том, что казарма отодвинулась хорошо если часа на два, Иван вместе с теперь уже своим отделением наконец‑то оказался в помещении. Практически сразу у входа стояли три стола, за которыми младшие инструкторы выдавали снаряжение. Курсанты четвёртого отделения не заставили себя долго ждать, благо выдача была отработана до автоматизма.
– Сержант Иван Жуков! Пятое отделение! – представился он, повторив за Беловым, получавшим довольствие за соседним столом.
– А ты откуда, боец? – Сидящий за столом с интересом уставился на его конопатое лицо.
– Из‑под Рязани, село Болошнёво.
– Земляк, значит, – обрадовался инструктор, – а я Тимофей. Смотрю, лицо вроде наше, рязанское. А я из Глебово, на полдороге в Коломну, знаешь?
– Слышал, конечно.
