Леса изначальные
А что – вы им? Даже с учётом того, что в отличии от попаданца обычного, оказались не с голым задом, а при вполне себе приличной подготовке? И с всяческими техническими прибамбасами, вживлёнными в тело аватара? Включая тот же усовершенствованный шокер, которым при желании не только убить можно, но и электрические файерболы пускать?
Ничего вы им. Войны не остановите, это щелчком пальцев не делается, а разбить армию в одно лицо вам всё же не по зубам. Технический прогресс тоже вряд ли серьёзно ускорите. Моральный, если предположить, что таковой существует – и подавно. Даже песни Высоцкого не перепоёте. Вот именно. Наша миссия – поскромнее будет. Наблюдать и фиксировать. Спокойнее, благородный дон Румата. Не гоните боевых верблюдов. Займёмся делами насущными.
Вот сейчас Юрий вспомнил, что у них почти не осталось воды – в самом начале выпили почти всё, больше от нервов. А неподалёку течёт глубокая, чистая река. Действительно чистая, он проверил анализатором. Что ж, если здесь химические отходы и существуют, то до здешних лесов явно не добрались.
И когда он набирал флягу в заводи, какая‑то огромная рыбина метнулась к нему из‑под коряги, вцепилась мелкими зубами в руку и попыталась утянуть на дно!
– Ах ты ж зараза!
С подоспевшей Катей они отбивались от рыбищи, оказавшейся неожиданно сильной, вода окрасилась в кроваво‑красный цвет… Благо, хищница вскоре махнула хвостом и ушла на дно, поджидать более сговорчивую добычу.
– Что это было? – спросил Юрий, сглатывая на сухое горло, и с трудом удерживаясь от рвущихся наружу идиоматических выражений. С ладони текла кровь. – Вот ведь зараза, как прокусила!
– Кажется, сом, – отозвалась напарница, доставая антисептик. Голос у неё дрожал. – Сам понимаешь, анализатор не наводила.
– И что, сомы людей уже едят???
– Вообще‑то они хищники, – пожала плечами Катя. – Говорят, и мертвечиной не брезгуют. Но чтоб живых людей… Не слышала. Но здесь‑то всё возможно.
– Джунгли Амазонки какие‑то – проворчал он, оглядываясь. – Интересно, а пираний здесь нет?
Напарница только развела руками. Всё здесь может быть. Юрий мрачно посмотрел на озеро, казавшееся таким чистым и безобидным. Одна фляга безвозвратно потеряна, но не нырять же за ней.
Разумеется, вокруг были не джунгли, а густая, северная тайга. Очень похожая на нашу, правда, с некоторыми неуловимыми обычному глазу отличиями. То у берёзы обнаружатся тонкие, узкие, ивовые листья, то путники наткнутся на поляну, засаженную мелкими красными цветочками, ничем не примечательными, кроме того, что биоанализатор так не сумел определить их аналогов в нашей вселенной…
Произошедшее напомнило обоим, что здесь не парк. И вскоре они получили тому подтверждение.
– Слышишь? Кричит кто‑то!
Да что за мир здесь такой?
Они бросились, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая и только каким‑то чудом не отбив себе ничего серьёзного. Наконец, выбежали на поляну, где огромный дикий бык поднял на рога какого‑то мальчишку.
Юрий треснул быка шокером, заставив обратить на себя внимание и выпустить добычу. Бык взревел, дёрнул шкурой и наставил рога на нового оппонента. И справиться с этой горой мяса шансов не было вообще. Бык взрыхлил землю копытами, злобно уставившись налитыми кровью глазами. И явно намереваясь убить хоть кого‑нибудь. Мама дорогая, да у него один вес под тонну! Ничего себе – травоядное животное. Наставил рога, да не куда‑нибудь, а прямо между ног наглому человеку.
Э нет, бык‑тур! Этот орган Юрию ещё дорог. И даже не как память. Поэтому подскакиваем и отпрыгиваем в сторону.
– Ах ты говядина ходячая!
Они вдвоём с подоспевшей Катей направили электрический удар. Бык обиженно взвыл, вновь ударил копытами, развернулся и убежал в лес с видом маленького телёночка, несправедливо обиженного злыми людьми.
Напарники застыли, тяжело дыша. Ещё не верилось, что этот, с позволения сказать, бой был ими выигран с минимальными потерями.
– Лихо у них тут с фауной. Но должна признаться, веселье бьёт…по голове.
– Вы кто? – сипловато спросил парнишка, пытаясь отползти назад.
Совсем ещё ребёнок. Лет одиннадцать‑двенадцать, не старше. Белобрысый, с круглым, чумазым лицом, облупленным, веснушчатым носом. Одет в старые домотканые штаны и подпоясанную рубашонку, на лбу волосы перехватывает грубая верёвка, делающая его похожей на древнего славянина. На рубахе, к слову, простенькая, старомодная вышивка красно‑синими нитками. Мальчишка был бос. Когда Юрий и Катерина опустились рядом с ним на корточки, они почувствовали лёгкий запах пота и дровяного дыма.
Совершенно человекообразный. Вот только одет по‑старинному.
Что ж, вопрос снят.
– Да так, – пожал плечами Юрий. – Люди прохожие. А ты кто? И что делал один в лесу?
Паренёк посмотрел на них опасливо, из‑под упавших светлых прядей волос. Он явно не спешил раскрывать своё инкогнито. Затем всё же буркнул:
– Живу…недалеко отсюда, – он неопределённо махнул рукой, не указывая конкретного направления. – По грибы ходил.
Он кивнул на незамеченный ими плетёный берестяной кузовок, доверху наполненный груздями и подосиновиками. Очень даже приличными.
– Что ж тебя одного отпустили?
– А чего ж за грибами не отпускать? Уж за грибами‑то все ходят, как ходить научатся.
– А если б заблудился?
– Ну…чего ж тут блуждать? Дорогу завсегда можно найти – деревья‑то все разные!
Что ж, логично. Кто бы ещё заблудившимся это объяснил. К тому же, деревья, может, и разные, но какие‑то незапоминающиеся. Попробуй найди нужную берёзу, когда она скроется из виду. Никаких ориентиров в таком лесу нет, даже голова кружится.
А говорит‑то по‑нашему, наконец, обратила внимание Катя. Или всё же нет? Неужто правду говорят, что люди, попадающие в иной мир, начинают понимать все здешние языки? Сказочка‑то, похоже, имеет под собой основания, а она‑то думала, авторам просто лень морочиться с лишними сюжетными линиями… Да, речь парнишки не была похожа на современный русский, но было в ней что‑то неуловимо знакомое. Как в этом мире – вроде наш, и вроде, не наш. Или наш язык, но древний? Паки. Вельми понеже. Да кто разберёт‑то?
Ладно, не до того сейчас.
– Ну, тогда хоть смотри внимательней. Здесь, гляжу, всякое водится. А не скажешь, есть здесь поблизости город? – тем временем, продолжал расспросы Юрий.
Сейчас заявит, что и слова‑то такого не знает. Вполне может быть, не известно ведь, какое здесь время. Тогда совсем худо – они неистребимые горожане, и на природе чувствуют себя малость…чужеродно.
Вековые деревья, вечный зелёный полумрак. Мох, пружинящий под ногами, воздух, холодный в своей чистоте. И страшное одиночество.
