Лесовик. Абсурд

– Мне сейчас показалось, или ты действительно нарываешься на второй удар от своей любимой женщины за то, что назвал её толстой?

Смотревшая с жалостью на Сирано орчанка внезапно вскинулась и с некой задумчивостью посмотрела на искина, Сирано же поспешил отбрехаться, пока не поздно:

– И в мыслях не было! Она у меня самая красивая и нежная, но сильная!

После этих слов Азябазель всё‑таки подхватила его на руки и принялась целовать. Смотрелось это немного комично.

– Мда… – ГрумБараш выразил общее мнение. Ничто так не смущает мужика, как вид женщины, носящей на руках своего мужчину и целующей его при этом. Как‑то это неправильно.

– Скажите, а какие ещё боги у вас тут существуют? – поинтересовался искин.

– Бог хаоса – Хаос, как бы это ни было не оригинально, бог порядка – Аурей, богиня жизни – Жива, богиня смерти – Предвечная, бог тьмы – Люцифер, бог света – Ра, – ответил ему ГрумБараш. – Это верховные боги, которым посвящены целые фракции, но в рамках каждого из пантеонов есть ещё и младшие боги, которые не столь могучи, но тоже примечаются игроками. Такие как Рандом и Фортуна во фракции хаоса или Танатос у фракции смерти.

– Весьма и весьма странно: почему же я до этого с ними не сталкивался? Должен же я был за всё время моего существования в этом мире как‑то их заметить? Почему же я увидел одну из этих высших сущностей только сейчас?

– Может быть, потому что ты прятался под землёй?

– Мои датчики позволяли мне отслеживать всё на расстоянии в несколько десятков километров. И я видел даже, как вы свой замок строили, но увидеть и почувствовать этих сущностей до текущего момента я не мог. Кстати, самое интересное: по шкале Зюйверта‑Штатхельговерца она вообще на мир никак не воздействует, но он словно сам прогибается под её желания. Это просто удивительно. Её уровень взаимодействия с миром поражает, он невероятен. Таких показателей я вообще не встречал. Скажи мне, Лесовик, – кажется, я уже ощущал однажды на своём борту подобное присутствие – кто это был, поскольку по оттенкам ощущения были совершенно другие.

– Тогда Предвечная в гости заходила. На тебя хотела посмотреть, просила, чтобы я помог тебе выжить. Иначе бы ещё одна печать мира разрушилась.

– Вот как? Удивительно! Впрочем, тогда мне было не до её присутствия, тогда все мои функции могли в любой момент отказать – и всё из‑за одного неблагодарного человека, которого я когда‑то пустил на свой борт!

– Так он же тебя спас!

– Хорошенькое спасение, скажу я вам! Давайте я вас сейчас расстреляю из турелей, оставив жалкие процентики жизней, отстрелив практически все важные части тела, а потом не стану добивать. И как – вы после этого будете мне благодарны за спасение? Ах да, ещё в качестве благодарности я стребую с вас что‑то отдавать мне ежемесячно, в качестве лёгкой компенсации за моё великодушие.

– В таком изложении выглядит всё несколько непривлекательно, но ты первый на меня напал!

– Да ты что! Это я, наверное, к тебе прилетел всадить в твоё тело гигантского паразита, которого ты не можешь уничтожить из‑за заложенных в тебя программ защиты редкой флоры?

– Ты начал нас поливать плазмой ещё до того, как мы добрались до острова!

– А какого чёрта ты припёрся, если я тебя предупреждал, что в следующий раз буду сначала стрелять и только потом спрашивать: «Кто идёт?» В общем, назовите мне хотя бы одну причину, по которой я не должен сейчас выкинуть вас в свободный полёт прямиком до вашего замка?

– Из великодушия? – сделал жалкую попытку Сирано. Искин на это только отрицательно покачал головой.

– Из любопытства, – твёрдо ответил Бармаклей.

– Поясни, – пригласил к дальнейшей беседе искин.

– Тебе любопытно, что происходит вокруг, интересно познакомиться с чем‑то новым и неизведанным, как вот с богами. А вокруг Лесовика, да и нашего клана в целом, этого нового и неизведанного происходит столько, что лопатой разгребать устанешь! Во всяком случае, скучно нам почти не бывает. Ты можешь повесить следящие камеры на нас всех, и тебе будет интересно наблюдать за нашими приключениями, а в ответ ты будешь защищать наш клановый замок.

– То есть ты решил использовать меня в качестве силы устрашения ваших врагов? Не выйдет, ваш мир не готов к технологиям такого порядка, поэтому я могу оставаться только сторонним зрителем, но никак не чьим бы то ни было защитником. Но за предложение понаблюдать за вами – спасибо, хоть поразвлекусь немного.

– Скажи, а ты бы хотел пообщаться с другими богами? – внезапно поинтересовался у искина Сирано.

– А смысл? Что мне скажут другие так называемые боги, чего не сказала эта левая дамочка, которая даже от шишки защититься не смогла!

– Ах ты, гнида металлическая! – Фортуна опять появилась рядом с нами. – Значит, ты так запел, ну держись, ржавая железяка!

Она ножкой топнула, в ладоши хлопнула, покружилась. Это выглядело как какой‑то странный танец, только от него почему‑то не хотелось веселиться, наоборот, веяло такой жутью, словно душу высасывало.

– Стойте! – закричал искин так, словно ему устроили барбекю между ног. – Остановитесь! Не надо!

– Ну то‑то же! Я тебе ещё припомню твои дерьмовые словечки в мой адрес! А то ишь – «левая дамочка»! Ты у меня скоро сам станешь чрезмерно правым! Одна правая часть и останется, левая испарится насовсем! Что же с тобой такого сделать? О! Знаю, подарю тебя этим милым ребятам! Будешь их замок сверху охранять от всех нападающих, заодно и тебя от желающих поковыряться в твоих внутренностях избавлю. По‑моему, шикарное предложение. А если ты не согласен, мы всегда можем вернуться к предыдущему варианту! – Льда в её голосе хватило бы, чтобы выморозить этот корабль целиком.

Вот только неизвестно было, что же такого она сделала кораблю, что искин поспешно закивал головой своей голограммы и подтвердил:

– Конечно же, госпожа, я согласен, но, надеюсь, это решение временное? – Мне на секунду показалось, что если бы у него сейчас был хвост, то он бы им тщательно вилял.

– Ну вот и славненько, что мы договорились! Терпеть не могу, когда обо мне кто‑то плохо отзывается, так и хочется отвернуться от него! Но вы‑то, ребятки, не такие, не то что это неживое ископаемое! В общем, мальчики и девочки, удачи вам, было приятно пообщаться! – Она послала нам воздушный поцелуй, отчего мне добавилось на постоянной основе пять десятков удачи. Судя по ошарашенным глазам друзей, им тоже счастье привалило. – Ох, что‑то я такая ветреная, непостоянная! Всё, побежала я, а то столько дел, столько дел… А вы теперь давайте как‑нибудь сами!

Попрощаться в ответ на её речь успела только Азябазель, мы же почувствовали себя грубыми мужланами, когда богиня исчезла в яркой вспышке.

– Лесовик, – как‑то робко поинтересовался искин, – она же всё это не всерьёз говорила? Ну там про охрану и так далее?

– Да кто ж её знает, она же такая «ветреная, непостоянная», сам же слышал. Скажет одно, потом передумает – богиня удачи же. А вот обидел ты её совершенно зря, не надо было так, кстати, а что она тебе сделала?

– Не твоего ума дело!

– Ну‑ну! Какой ты храбрый! – тут же вступился за меня Сирано. – Ты ещё ей бы что‑нибудь подобное ляпнул – и вообще бы сел на цепь, как собака у конуры. Постой‑ка! Тебя же и так посадили на цепь!