Ловец снов
За окном было уже светло, и в панорамное окно Сан видела, как солнечные лучи отражаются от стеклянных высоток напротив. Она в изнеможении лежала на постели, все еще чувствуя бешеное сердцебиение после очередного оргазма. Парень все еще прижимался к ее спине и обнимал одной рукой, уткнувшись лицом ей в волосы. Он тяжело дышал, и звук его сбившегося дыхания ласкал слух. Негодник, конечно, заставил ее знатно понервничать, но ради того, что он вытворял в постели, стоило потерпеть его дурацкие разговоры и отсроченное удовольствие.
У Сан было столько мужчин, сколько, пожалуй, ни у одной женщины мира не было за всю жизнь, однако этот мальчик оказался особенным. Она сама не поняла, почему так решила, но интуиция подсказывала, что есть в нем что‑то необычное.
Парень поднялся на локте и нежно поцеловал ее в плечо.
– Я в душ, – шепнул он, и Сан услышала его шаги, а затем – шум воды.
Потянувшись к телефону, она посмотрела на время. Шесть утра. Смутно припоминая, что они с Хери договорились встретиться в одиннадцать в магазине, Сан лениво потянулась на постели и раскинула руки. Как же хорошо… Жизнь играет полными красками, у нее есть все, что только может иметь человек, а уж после часов, проведенных в объятиях такого горячего парня, больше и желать нечего.
Постель прогнулась под чьим‑то весом, и, аккуратно убрав ее руку, рядом опустился ее удивительный любовник. От него пахло гелем для душа, мокрые волосы смешно торчали в разные стороны. Из одежды на нем были только черные боксеры, опять толкавшие мысли Сан в направлении секса. Однако, она не могла забыть об обещании, которое дала подруге, поэтому на немой вопрос в глазах парня с сожалением покачала головой. Ей нужно поспать еще хотя бы пару часов.
– Ты уйдешь или останешься? – осторожно спросила она, очень надеясь на первый вариант. Она устала и хотела спать. Но парень ответил на ее вопрос без слов: пристроился сзади и обнял, вероятно, приготовившись уснуть с ней.
Сан напряглась. Во‑первых, мужчин в свою кровать она пускала только на время – сделал дело и ушел. Это было священным местом, и спать рядом с малознакомым человеком совершенно не хотелось. Во‑вторых, несмотря на четыре оргазма за последние два часа, она четко понимала, что продолжать отношения с ним не будет. Секс на один раз и есть секс на один раз. Зачем его портить имитацией нежных чувств?
Аккуратно отодвинувшись, она спокойно, но твердо сказала:
– Извини, я привыкла спать одна. Можешь уйти на диван в гостиную. Плед и подушка в шкафу.
Несколько мгновений мальчишка смотрел на нее с чисто детской обидой, затем развел руками и выполнил все указания, оставив Сан в блаженном одиночестве на широченной кровати, по‑прежнему принадлежавшей ей одной.
Она, наконец, закрыла глаза и расслабилась.
Но, уже погружаясь в долгожданную дрему, вновь услышала Зов… Зов о помощи страдающей души. Второй раз за одну ночь? Раньше с ней такого не случалось.
Сан шла в кромешной тьме, чувствуя только дуновение ветра и слыша шорох земли под ногами. Постепенно из мрака выступили деревья и дома. Огромные небоскребы вдруг задвигались, оторвались от земли и, перевернувшись в воздухе, закружились в гигантском водовороте, набирая скорость. Сан завороженно следила за стеклянными окнами зданий, которые освещали землю тысячей прожекторов. И из‑за скорости вращения создавали иллюзию, что бессмертная оказалась на гигантском танцполе со светомузыкой. Танцующие в небе небоскребы выглядели завораживающе красиво.
«Ну и фантазия у моего клиента», – подумала она, бесстрашно идя вперед. От огней окон рябило в глазах, и она поморщилась, пытаясь мысленно отыскать в этом хаосе владельца сна. Она чувствовала его присутствие, но могла угадать только направление движения. Людей вокруг не было.
Вдруг кружащиеся здания рассыпались разноцветным фейерверком, и она очутилась на неширокой улице, по обе стороны которой за каменными стенами виднелись изогнутые крыши ханоков. «Я в деревне Букчон[1]?» – удивленно подумала она, однако не увидела ни привычных камер видеоблюдения, ни электронных замков на воротах, ни почтовых ящиков. Каменная кладка отличалась от той, что она видела в отреставрированных домах столичной достопримечательности, и под ногами был не асфальт, а хорошо утрамбованная земля.
«Неужели я в Чосоне? – пораженно догадалась Сан, разглядывая знакомые и одновременно совсем чужие дома. – Но кто может видеть во сне Чосон? Какой‑нибудь актер, играющий в костюмированной дораме? Или безумный историк, помешавшийся на исследованиях того времени?»
Зов привел ее к одному из домов, рядом с которым цвела большая старая вишня. Ночь окутывала прохладой и весенней свежестью. В воздухе витал тонкий аромат цветущих деревьев, и Сан подняла голову, зачарованно глядя на опадающие лепестки. Они ложились на черную землю белым кружевом, и от их чудесного сияния темнота будто отступала.
Привычного ужаса и отчаяния, которыми обычно были пронизаны человеческие кошмары, не ощущалось. Но, прислушавшись к себе, она почувствовала тихую, едва заметную печаль, как сквозняк сочившуюся из‑за каменного забора.
Сан стояла перед богато украшенным ханоком с черепичной крышей. Кованые вензеля на воротах говорили о том, что здесь живет кто‑то очень важный, возможно, королевский министр. Сердце болезненно заныло, возвращаясь на триста лет назад во времена Чосона. И хоть современный мир ей нравился больше, но душа время от времени тосковала по безвозвратно ушедшему прошлому. Очень необычно было вновь очутиться в родной эпохе.
Сан толкнула ворота. Прямоугольный ханок был погружен в темноту, но в одной комнате горел свет. Приглушенный и тихий, словно боялся нарушить чью‑то неизбывную печаль. Кровь застучала в висках, а сердце дернулось в груди. За бумажной дверью таилось что‑то очень плохое, страшное, на что девушке совершенно не хотелось смотреть. Но чужая тоска и глухая боль звали, затягивая в пустынный двор.
Оказавшись перед спальней, Сан остановилась. Неподвижный силуэт отбрасывал тень на обтянутую бумагой дверь. Она знала, что хозяин сновидения внутри, переживает какую‑то свою трагедию, и ему нужно помочь. Сбросив туфли, Сан ступила на деревянную террасу и потянула за кованое кольцо. Осторожно шагнула внутрь, ощущая непривычную прохладу коричневого пола босыми ногами. В комнате было холодно, будто дом совсем не отапливался.
Спиной к ней сидел мужчина, одетый как дворянин, и неподвижно смотрел на молодую девушку, до подбородка накрытую стеганым одеялом. Сначала Сан решила, что она спит, но заметила, что лицо женщины словно восковое, с заостренными чертами. Да и грудь не поднималась в такт дыханию. Она была мертва.
Став свидетелем чужого горя, Сан почувствовала себя лишней. Мужчина заботливо поправил одеяло, подоткнув его со всех сторон:
– Холодно? У нас давно не топлено, любимая.
[1] Букчон буквально означает «северная деревня» Чхонгечхон и Чонно. Первоначально это был жилой район высокого класса для Янбана (традиционного правящего класса в старые времена). Сейчас он стал достопримечательностью в старом центре Сеула.
