Мастер нового времени

– Что у тебя будет?! – Кучерявый, мягко говоря, опешил. Он попытался вспомнить значение странного слова, употребленного Витьком Поляной, но на ум приходили всякие непотребства, в которые, в применении к Витьку, верить не хотелось.

– Ну, сейчас я тебе раскрою свой секрет, понимаешь? – опять закашлялся Витёк. – То, что я скрываю от общественности. Короче, Арни, я издаюсь под женским псевдонимом. Понимаешь? Пишу романы, их издают, но под женским именем. Никому об этом не говорю, потому что, Арни, мне стыдно о таком говорить. Поверь, это только для заработка. Ты же знаешь, поэтов не читают. Да и не издают особо. А бабские романтические сопли идут на ура… Вот… – и Витёк засопел в трубку.

Кучерявый быстро переварил информацию и решил, что это не худший каминг‑аут, который он слышал в жизни. И, действительно, понять Витька можно вполне. Вот он, Кучерявый, собирается писать роман, да еще и про дьявола, который должен делать добрые дела (концепцию пока поэт до конца не осознал). Уж лучше, кстати, писать под псевдонимом – хоть под женским, хоть под каким.

– Нормуль, Витёк, не волнуйся. А как тебя зовут?

– Элеонора Саксен, – проблеял друг.

– Э‑э‑э, отличный псевдоним! А про что ты пишешь? – Кучерявый забыл о своем вопросе, заинтересовавшись неизвестной ему доселе страницей биографии своего друга.

– Пишу полную чушь. Ромфант пишу. Про женщин, которые попадают в другой мир, где всякие там эльфы, драконы. Сейчас новый цикл начал. Прекрасно продается, издательство просит продолжать. Называется цикл «Невольница». Вторую книгу сдал, приступаю к третьей. Там наша девица попадает в мир Востока, но это, конечно, не настоящий наш восточный мир, однако, его основные черты присутствуют. Короче, там она попадает в плен к Султану, а у них любовь, а ему нельзя с ней… Первая книга называлась «Невольница и Султан», вторая «Невольница‑беглянка». Третью озаглавил «Месть невольницы».

Ошарашенный, Кучерявый попросил Витька подарить ему при случае свой новый роман. Витёк радостно согласился. За это время Кучерявый успел набить в поисковике на ноуте «Элеонора Саксен книги» и обнаружил, что Витёк весьма плодовит, а тиражам можно позавидовать. И тут он вспомнил, зачем звонил.

– Витёк, так ты мне поможешь? С твоим‑то опытом! С чего мне начинать писать роман?

– Сначала нужна общая концепция, – бодро начал вещать Витёк. – Возьмем мой последний цикл или, как сейчас все говорят, крайний. Крайний цикл возьмем. Сначала я придумал концепцию, то есть, о чем будет цикл. Цикл будет о девице, попавшей в Восточную сказку. И там ее приключения. Конкретно в первой книге – приключения во дворце Султана, чьей невольницей она стала. Потом пишу план романа. Поэпизодник я лично не пишу – мне хватает общего плана по главам. После этого начинаю писать эти самые главы.

– Значит мне с концепции надо начать… – с концепцией у Кучерявого и была беда. – А как тебе приходит концепция в голову? Не, тебе, Витёк, проще. А мне откуда брать концепцию? Прочитать книжки на тему доброго дьявола? Времени‑то особо нет. И потом, повторяться тоже не хочется. За такие‑то деньги надо попробовать выдать оригинальную идею.

– Ты мне дома сказал что‑то типа «отправить волонтером делать добрые дела». Пусть и в самом деле поработает волонтером, – предложил Витёк. – Подумай. Свежо и оригинально.

На этом друзья закончили разговор, и Кучерявый засел за описание концепции. Вскоре два часа, отведенные на работу над романом, истекли. Теперь полагалось пойти в ресторан на второй завтрак. Оказалось, что именно он и сервируется в виде шведского стола. Кучерявый взял себе печеное яблоко с медом и ванилью, ряженку и присел за свой стол. Вскоре к нему подсели остальные.

– Сейчас гулять пойдем, – объявила Ханна Казимировна, – и обсудим, как тебе помочь. – Накануне вечером все дружно перешли с поэтом на «ты».

Прогуливались пациенты санатория по огромному парку, раскинувшемуся вокруг особняка. В нем росло множество вечнозеленых деревьев, а на остальных уже начали пробиваться первые листья. То тут, то там мелькали мраморные скульптуры, будто притаившиеся, чтобы подслушать людские разговоры.

– Видишь, Арни, вон камера и здесь еще одна, – показывал Джонни Депп. – Навязчивости в слежке за нами нет, но по всему парку развешаны камеры, в которые постоянно смотрит охрана. У них домик стоит возле въезда на территорию. По периметру всего забора проходит ток, так же как у нас по периметру окон и балконов.

– То есть, убежать отсюда нельзя, – констатировал Кучерявый, правда, пока планы бегства ему все равно в голову особо не приходили.

– Нет, только если официально выписывают или родственники забирают под собственную ответственность.

– Но я же свободный гражданин… – полуспросил поэт, непривычный ни к какому стеснению своих порывов.

Ханна Казимировна вздохнула.

– Понимаешь, Арни, – она остановилась и посмотрела прямо ему в глаза, – тебе стоит осознать одну вещь. Это – психиатрическая лечебница, формально, по документам. Да, элитная и сильно платная, и тем не менее. У них лицензия, и даже суды официально признают выписанные ими справки. Другое дело, что буйных они сами не берут – неохота возиться. С остальными так: кого сдали родственники, утомившиеся от наших сдвигов, – она хмыкнула, – кто сам пришел. Я вот сама пришла, в отличие от того же байкера Трофима, у которого реальная беда с головой, и родственники все справочки от врачей приложили – его без их согласия не выпустят. Поэтому мне уйти проще. Настеньке тоже не сложно, хотя ее и муж сдал, но у нее обычная депрессия, и держать ее против воли сильно не будут. Джонни сюда поместили родители, так как уверовали, что их сын – не Депп. Тебя поместило издательство, но с таким случаем я не сталкивалась. Неизвестно, что там у них в договоре с санаторием прописано. Однако не думаю, что тебя легко отпустят: не ты платил за пребывание, могут быть прописаны какие‑то неустойки, если ты, Арни, отсюда по своей воле уйдешь и роман не напишешь.

Кучерявый стоял и переваривал услышанное. Почему‑то он думал, что будь его воля, он без проблем выйдет за ворота. Да, он потеряет гонорар за роман, но вольному воля. А тут вот как выходит…

– Не расстраивайся, – Настенька тронула поэта за руку, – мне кажется, в твоем случае все просто: издатели действительно волнуются, что ты не допишешь роман, поэтому решились на подобный шаг.

– Кстати! – вскричала Ханна Казимировна. – Роман!

Вкратце Кучерявый описал идею редакции и что они успели придумать с Витьком утром.

– Мой положительный дьявол будет работать волонтером и делать добрые дела – такая мысль. Этого, конечно, мало, но хоть что‑то. Я вообще не привык работать по часам. Да и стихи иначе пишутся. Тут нужен другой подход. Попытался план написать по совету друга, но меня застропорило на конкретных сюжетных линях. Что конкретно‑то он делать доброго будет? Бабушек через дорогу переводить?

– Это уже было, – на полном серьезе ответил Депп.

– А если тебе представить, что дьявол – это тот самый издатель, который тебе заказал роман? – неожиданно предложила Настенька. – Пока пиши о том, что с тобой реально происходило, ведь большой гонорар, такой договор – на самом деле доброе дело. Кого‑нибудь там можешь представить себе дьяволом?

Кучерявый задумался и кивнул.