Мастер нового времени

– Вполне сойдет тот, кто у них за главного – Теодор.

– Отличная мысль! – согласился Депп. – Пока ставь ему заглавную Д, потом как‑нибудь переименуешь из Теодора, а то он сразу просечет, что это про него ты пишешь. Вряд ли издатель захочет быть прототипом дьявола, пусть и доброго.

– Супер! – Ханна Казимировна тоже выразила полную поддержку. – Начнешь писать про реальные события, а там и придумается что‑то дополнительно. Главное, у тебя уже есть прототипы героев. Себя тоже туда впиши под другим именем.

– Нас можешь задействовать, – щедро предложил Депп. – Тоже, естественно, под вымышленными именами.

Тут Кучерявый вспомнил, что ему Фаланд обещал и другие добрые дела: восстановление в писательском союзе, пиар… Да, для начала есть уже материал. И ниточка потянулась, благодаря помощи друзей.

Вечером Кучерявый получил от Витька Поляны файл с его романом «Невольница и Султан» и комментарием: «Арни, дружище, не смею навязываться, но мало ли – пригодится». Для лучшего засыпания Кучерявый открыл файл и начал читать.

…она окинула взором огромную спальню. Вокруг были разбросаны подушки, на столиках стояли вазы с благоухающими цветами, тарелки с засахаренными и свежими экзотическими фруктами, манящие к себе сладости. Вдруг Амелия обнаружила, что на ней нет джинсов и футболки, которые она надела утром. Вместо этого красовались тончайшего шелка кофточка, вся переливающаяся разноцветными, блестящими нитями, которыми были вышиты узоры, и полупрозрачные шаровары – такие же блестящие, как и топ. На ногах Амелия обнаружила, вместо привычных кроссовок, золотистые туфельки без пятки, с зауженным носком и невысоким каблучком в форме рюмки…

– Без рюмки никуда, – проворчал Кучерявый, переворачивая страницу. – Витёк в своем репертуаре. Странно, что на столики водки не поставил.

Сидела Амелия на большом, невысоком ложе, над которым нависал длинный балдахин. От балкона веяло прохладой раннего летнего утра. Девушка решила посмотреть, что же там, за окном, но в этот момент в комнату вошел мужчина.

– Проснулась? Хорошо. Сейчас тебе помогут привести себя в порядок, а потом мы вместе позавтракаем. И поторопись. Я не стал сегодня тебя будить, но обычно мы встаем раньше.

Мужчине Амелия дала бы лет шестьдесят. Он был невысокого роста, не толстый, но крепкий – с мускулистыми руками и торсом, как у фитнес‑тренера. Волосы покрыла седина, крупные черты лица выдавали натуру решительную и жесткую. На мужчине тоже были шаровары, но из плотной ткани; широкий пояс обхватывал талию; короткая рубашка, распахнутая на груди, не скрывала волнующего рельефа тела…

– Тьфу ты, «волнующий рельеф тела», – возмутился Кучерявый, но потом вспомнил о целевой читательской аудитории романа и простил друга за несуразную фразу.

– Кто вы и где я нахожусь? – спросила растерянная Амелия, пытавшаяся не разглядывать мужчину так откровенно.

– Позже поговорим, – резко ответил он. – Пока, чтобы ты быстрее двигалась, скажу лишь одно: я – султан Фарид Садриддин Муллозода. Советую со мной не спорить и не задавать лишних вопросов. – Султан громко хлопнул в ладоши, и, как из‑под земли, появились три молодые женщины. Одна держала в руках одежду, другая – поднос с какими‑то бутылочками, третья – стопку полотенец. – Ты моя невольница, – снова заговорил Султан, – но высшей касты, поэтому тебе положены служанки. Они будут выполнять любые твои пожелания, кроме тех, которые противоречат моим указаниям и законам моей страны, что, в общем‑то, одно и то же, – Фарид усмехнулся. – И, да, если я просил поторопиться, не нужно сидеть истуканом на постели. Шевелись!

Амелия начала сползать с постели. Ее единственным желанием было попасть снова домой, но она даже не сомневалась, что это противоречит указаниям Султана. Служанки подошли к девушке и принялись ее раздевать. Попытки сопротивляться и крики «я сама!» привели только к тому, что Султан расхохотался. Он вышел из комнаты, а служанки повели обнаженную Амелию в ванну. Скорее, она бы назвала это бассейном…

Кучерявый заснул. Мобильный тоже впал в сон, упав на живот хозяина, а потом и вовсе соскользнул на постель. Во сне поэту снился султан Фарид Садриддин Муллозода, странным образом похожий на Фаланда. Он бегал по Москве и раздавал всем поэтам договора на романы. Поэты возражали, однако, один за другим, соглашались, потому что цифирь в договоре стояла весьма внушительная.

 

Глава 6. 11 апреля, понедельник

 

В воскресенье Виктор Поляна перебрал со спиртным. Его позвали на поэтическое биеннале, а, как ни назови, все заканчивается банальной пьянкой. В кафе «Подвальчик» сначала, понятное дело, читали стихи. Биеннале посвящалось великому страдальцу земли русской, малоизвестному, но тем не менее гениальному поэту, бежавшему после Революции в Париж и там написавшему самые известные строки. Среди Витькиных любимых стихотворений было то, которое он читал на биеннале:

Зачем ты умер, белый офицер,

Ты мог бы жить, стихи слагать и петь.

Но опустел давно уже партер.

Галерка шумная нам расставляет сеть.

 

Зачем уплыл последний пароход,

Увез твою жену в заплаканной вуали.

Она в Москве давно уж не живет,

Забыв России снежные печали.

 

И не вини галерку в этом зле.

Она галеркой, к сожаленью, и осталась.

Ну а в партере, как в кошмарном сне,

Сидят лишь новые тупые генералы.

 

Давай, поручик, бей по струнам, бей,

И заглуши шампанским память злую.

Да, было хорошо в России, пей!

За славу, за любовь свою былую!

Окончательно растрогавшись, вскоре публика начала пить, вспоминая обитателей кладбища Cент‑Женевьев‑де‑Буа. Привидение за привидением присаживалось на барную стойку – так, по крайней мере, казалось Витьке после третьей бутылки водки. Бунин беседовал с Тарковским, Нуреев на пуантах в розовой пачке проскакал по кафе и скрылся в районе туалета, за ним, крутя фуэте, последовала Матильда Кшесинская. Гиппиус встала возле выступавшего на сцене и начала читать своё, несколько военных в белогвардейской форме прошествовали в направлении кухни…