Месть Невидимки

Выходит, разум любого доморощенного гения и, вообще, всякой мыслящей твари, работает не на открытие как таковое, а на раскрытие тайны того, каким образом, зачем, из чего и как, тем сверхгениальным Изобретателем, делалась такая простая и такая таинственная штука, как Жизнь.

Блажен тот, чьему разуму ровным счетом наплевать, из чего сделан он сам и всё вокруг. А вот ему, Караеву, не наплевать. Ни за какие сокровища мира он не захотел бы такого блаженства. Его мозг жить не может иначе, чтобы не копаться и не изнывать, пока не докопается. Стало быть, в тот «студень»– компьютер, помещённый в его черепушку, тот Неземной гений, как в насмешку, закинул программу, которую, хочет того или нет, он‑таки выполнит. Никуда не денется. Несмотря на то, что потом, выхваченная и, воплощённая им в предметность идея, будет обречена на беспомощность и беззащитность… Ведь в сравнении с той, непостижимо эпической, картиной, выполненной тем Неземным, его работа будет выглядеть непроизвольно сделанным штрихом. А в то ли место он, Караев, мазнул, по стоящему, перед ним, холсту? Или не в то? Знать этого Караеву не дано. Остаётся надеяться на то, что Ему видней. Во всяком случае, Он единственный, кто знает наверняка – то ли, что Ему нужно, сделала Его биомеханическая игрушка наречённая такими же игрушками Микаилом Караевым?

Как бы там ни было, на свежую голову, не заглядывая в монографию, профессор уже видел её слабые места. Отпив кофе и зажмурившись от удовольствия, он сказал:

– Монография, Инночка, ещё очень сырая и слабоватенькая…

– Да и ни к чёрту не годится! – в тон ему, с подчёркнутой ядовитостью подхватывает она. – Я прочла. Заурядный дипломный проект. Бесцветный рефератик полоумного студента.

Микаил высоко вскинул брови. Раскалённые гневом глаза жены, готовы были сжечь его дотла.

– Ещё скажи, – презрительно процедила она, – что ты бездарь, тупица и никчемная тварь…

– Да, тварь, – подхватил Караев. – Тварь, которая ещё сама не поняла, что она открыла. С чем соприкоснулась? И какое отношение оно имеет к психиатрии? А возможно, значимость её лежит в плоскости иных сфер науки. И наконец, всё происшедшее вчера, может статься каверзной случайностью.

– Дорогой, кто говорит, что надо поставить точку на экспериментах и не надо чистить монографию? – понимающе усмехается Инна.

– Вот‑вот – соглашается он. – Мне нужно испробовать аппарат на больных. А без конкретных результатов – излечил и сколько – монография голая.

– Поэтому, – профессор резко повернулся к ней, – необходима обратная связь. Нужно, чтобы больной, ставший под контур, мог передавать сюда, на монитор, объективную и вразумительную картину того, что он видит.

– Что‑то всё‑таки можно придумать?.

– Можно, конечно, – раздумчиво отзывается он.

– Так в чём же дело, Мика?!

Караев расхохотался.

– Помимо того, что такую штуковину надо придумать, её ещё надо будет собрать. А для этого мне потребуется одна существенная малость… Деньги! Будь они прокляты.

– Ты их получишь, милый! – с уверенностью выпалила она и, спохватившись, прибавила:

– У тебя есть время.

– Что значит «есть время»? – подозрительно спросил он.

– Пока ты терзал машинку, а потом отсыпался, я занялась настоящим делом…

Инна протянула ему, поблескивающий глянцем, прямоугольной формы картон. По диагонали этого раскладывающегося книжечкой изящного прямоугольника блеклыми, но достаточно чёткими буквами было написано: «Образец». По середине лицевой стороны, печатник оттиснул слово – «Приглашение». Внутри. по обеим сторонам, исполненный строгим набором курсива, на азербайджанском и русском языках, разместился относительно лаконичный текст:

 

Уважаемый (‑ая) господин (‑жа) ______________!

26 сентября с.г. в 18.00 в актовом зале Президиума Академии наук Азербайджана состоится сенсационное сообщение известного психиатра, доктора медицинских наук, профессора М.Р.Караева.

Сообщение будет сопровождаться демонстрацией эксперимента.

В связи с конфиденциальностью выступления, имеющего серьёзное научное и государственное значение, круг приглашенных лиц строго ограничен.

ОРГКОМИТЕТ

На последней странице образца Приглашения, как обычно, мелким шрифтом указывалось: «Напечатано в типографии «Абилов, Зейналов и сыновья». Тираж 100 экз. Заказчик – кафедра «Психиатрии и Кибернетики» Гос. института усовершенствования врачей».

«Инна поработала на славу» – теребя в руках Приглашение, подумал Караев. Он хорошо представлял себе, каких трудов ей стоило все это. Наверняка, вышла на дядю Зию, а тот на самого Президента Академии наук. Ведь застолбить актовый зал, который практически всегда занят под какие‑то мероприятия, без его разрешения вряд ли бы удалось. Так, вероятно, надавил, что клерки тут же отыскали окошечко в забитом расписании.

До «окошечка» оставалось чуть больше трёх недель. Караев зацыкал.

– Тебе не нравится текст? – вскинулась Инна.

Он покачал головой.

– Дорогая, – наконец вымолвил он, – не забегаешь ли ты вперёд арбы?

– Ни в коем случае! – пылко парирует она. У тебя в руках главный факт. Под лучом твоего аппарата человек становится невидимым…

– Ну как ты не понимаешь? – перебивает он. – Единичный случай – это эпизод. Не больше… Не закономерность, не факт, а абсурдная случайность. Надо ещё проверять и проверять. Надо самому быть уверенным.

– Мика, повторяю: время ещё есть. Ты сможешь семь раз отмерить здесь, дома, и один раз отрезать там, в актовом зале. В присутствии снобов, от власть имущих до академиков, – упрямо напирала она.

– Легко сказать, – слабо сопротивлялся он…

– Надо не умничать, а действовать. И немедля, – отрывисто, по‑военному чеканит она.

Инна решительно подходит к проводам, лежащим на столе.

– Сейчас мой черёд надевать контур.

– Нет, Инночка. Ни в коем случае, – протестует он.

– Ни нет, а – да! Действуй!

Инна прямо‑таки выдернула его из‑за стола. Собственно, он не очень‑то и упирался. Если по правде, его посвербливала такая тайная мыслишка. Страсть как хотелось понаблюдать работу аппарата со стороны.

Приладив и прикрепив к основным точкам её тела концы контура, Караев направился к аппарату. Потом вернулся и попросил ее встать посередине комнаты. С того места на балконе, где находился аппарат, ему не видно было её, а тут она была как на ладони. Ещё раз проверив на ней все соединения, он ободряюще улыбнулся ей и чмокнул в щёку.